Универсариум

Немного выдающиеся пухлые губы гранатового цвета, и гранатового блеска, и гранатовой сочности…

– Ты смотришь на мой рот?

– Что?

– Ты смотришь на мой рот?

Такие неожиданные прямые вопросы выбивают меня из колеи. Тем более если они срываются с таких невероятно чувственных уст.

– Да, – выдавил я. – Кажется, смотрю.

Пусть она знает это наверняка, если сомневается. И пусть знает, что я этого не скрываю и не стыжусь.

Еще глоток алкоголя.

– Друзья! – раздался громкий голос Венгрова.

Всё сборище мгновенно замерло.

Ишь – началось!

– Сегодня прекрасный день, – воскликнул он. – Прекрасный день, чтобы жить. Прекрасный день, чтобы умереть. Прекрасный, чтобы любить. Прекрасный, чтобы помнить… и забывать.

Я глотнул еще виски – он просто обязан мне помочь спокойно всё выдержать.

– Самый прекрасный день для чего бы то ни было… это всегда… сегодня.

Слово «сегодня» одновременно звучно отозвалось в шепоте гостей.

Нормальное тут взаимопонимание. Вот к чему приводят регулярные коллективные репетиции.

Скоро они наверняка смогут хором оттарабанить весь профессорский монолог. Со мной бы такая дружность не прошла. Мой предел – это невпопад шевелить губами во время исполнения государственного гимна на торжественных городских мероприятиях, на которых я участвую в качестве спонсора.

– Все вы знаете, что я часто говорю, что сегодня – первый день остатка вашей жизни. И с этого самого дня до последнего вы можете и будете жить в согласии с собой и в единении с природой.

Меня удивляло, что все эти взрослые дяди и тети слушают его, словно он великий пророк современности. Взрослые банкиры, начальники, ректоры, директора и другие не менее достопочтенные хрены.

Ну ладно они, я их не знаю, но Алик? Мой хитрожопый друг Алик. Редкая молодая акула в бизнесе, постепенно переползающая в большую политику. Он-то почему это воспринял так близко? Он не мог повестись на какую-то чушь. Его аналитический ум разбирал каждую мелочь на детали и рассматривал их под несколькими углами, прежде чем принять какое-либо решение.

Даже в пучину своего извращенного досуга он бросался, предварительно всё хорошенько просчитав и проверив. Видимо, его папа – нефтяной олигарх – не только выделил ему необъятный капитал, но и привил навыки его сбережения.

Я взял с подноса блуждающего в толпе официанта еще один бокал, оставив на нем осушенный. Вот с вискарем здесь достойно постарались. Проглатывается словно материнское молоко младенцем.