Большие снега

Но что теперь мне надо?

Улыбку? Шепот? Ласковые руки?

Иль вечное терзание работы?

Не знаю…

III

* * *

Воет ветер,

снег струится,

в синем свете вьюга злится,

расползлась над миром мгла,

чистит ветер, как метла, —

мир.

Снег струится,

белый снег

рвется птицей много лет

на стеклянные просторы,

где поют, лучатся хоры —

звезд.

И прозрачным

белым снегом

все невзрачное отпето,

и звенит, гудит часами

под глухими небесами —

вьюга.

* * *

Я много лет скитался

в краю сухих белил,

обламывая пальцы,

тропу свою торил,

и там, где низкий берег,

под шапкою лесов,

стрелял пушистых белок,

и грелся у костров.

Единственный хозяин,

закон тайги я знал:

ловушек зря не ставил

и зверя уважал,

но снег ложился густо,

стелил тропу мою,

и было пусто-пусто,

и грустно, как в раю.

* * *

Согрели плоские бока никелированные лужи

и день течет, как облака, неимоверно сжат и сужен.

А в дымном хаосе берез, меж вздорных высохших сережек

еще живет смятенье рос и заблудившихся дорожек.

И я когда-то их топтал, искал, надеялся и верил,

что встречу среди рыжих скал седого сказочного зверя.

Возьму руками, без свинца, не зря ведь чтил я Гагенбека.

Но у дорожек нет конца, а зверь бежит от человека.

* * *

Наваждения исчезли,

как далекое окно,

за которым были песни,

а сейчас совсем темно.

Я вернулся, я вернулся

в город, темный от дождей,

в город очень узких улиц

и высоких этажей.

По аллеям мокрым шляюсь,

это снова детства дни,

ничему не удивляюсь,

чем меня ни удиви.

Но, приглядываясь к лицам,

все тяну, тяну, тяну

тот момент, когда ресницы

нарушают

тишину.

Перед дождем

О, за мгновение, пока

в мои глаза летела капля,

я прожил жизнь – любил и плакал,

и видел дождь и облака.

Но капля пала на глаза

и вновь я тронут тайной жуткой:

как уместилась жизнь моя

в таком коротком промежутке?

* * *

Мой тополевый Томск —

томительная пристань,

текущая, как воск,

бегущая, как выстрел.

На площадях твоих

я плыл, как на триреме,

среди дождей густых,

остановивших время.

И за твою печаль,

за тайные вечери,

спасибо, мой причал,

скрипучие качели.

Спасибо за метель,

за то, что гнал по свету,

за руки тополей,

салютовавших свету.