Большие снега

* * *

Женщины,

которых мы покидаем внезапно,

совсем внезапно, даже не по своей вине,

остаются не в прошлом, а в некоем странном завтра,

как портрет, что выставлен за стеклом в окне.

Города,

которые мы оставляем сразу,

именно сразу, мучаясь и себя кляня,

остаются всегда тоской и вечной заразой,

в бездне грохота и огня.

И чего удивляться, что осень красит

за окнами небо, бесцельно и зло маня.

Остается лишь память,

и позолота слазит

с женщин и с городов,

но, прежде всего,

с меня.

* * *

Я научился просыпаться рано,

когда еще не ноют в сердце раны,

когда еще сороки не проснулись,

и тянет тишиной с пустынных улиц.

Я научился радоваться дому,

твоей ладони, шороху на крыше.

Я научился радоваться грому,

особенно, когда он плохо слышен.

Я научился говорить как птица,

скрывать печаль, невидимое видеть.

Немногому осталось научиться:

с такой же силой знать и ненавидеть.

* * *

Я оплатил бы все разлуки,

все слезы, всю печаль ночей,

все звезды, шорохи и руки

и шепот – тайный и ничей,

но дождь разводит всюду слякоть

и продолжает голосить,

что я могу это оплакать,

оплакать,

но не оплатить.

Слово

И опять надо мною, исторгая тепло,

удивленное Слово, как Солнце, взошло.

То же самое, коим мы веками живем,

обещаем и поим, изумляем и жжем.

И которому слишком доверяться спешим,

забывая про искры и клубящийся дым.

А оно – не подкова, не туман идиом.

Это древнее Слово дал Охотник с Копьем,

на века его сделав для Войны и Добра

вместе с первою Евой – из мужского ребра.

Иней

Вчера было лето. Вчера было солнце в долине.

Сегодня прогретые камни ложатся под иней.

И пахнет так странно, как будто открыл я впервые

цветение плавных ветвей наклонившейся ивы.

Все небо в заплатах, все небо заштопано серым —

от низких закатов до белых сияющих перьев.

Как будто Земля обрела вдруг былые надежды

и сбросила к черту браслеты, сережки, одежды.

И всюду сияет тревожно, зовуще и бело

ее обнаженное, ждущее, плотное тело.

Полдень

Ю.П.

Дым костра разметало ветром

и печальный таежный дрозд

мне вещает о километрах,

отделивших меня от звезд,

и плывут среди рыжих сосен,

над упругой щетиной мхов,

ароматы таежных весен,

можжевельников и стихов…

Тишина.