Приморская элегия

Хотя сколько их товарищей полегло на полях сражений! А сколько их отправлено в госпиталя искалеченных, истекающих кровью, и навсегда потом, оставшимися инвалидами. По натуре добрые и сердобольные они тяжело переживают каждую потерю из однополчан. Все это легло глубокими шрамами на их юные сердца.

Им всего по двадцать календарных лет, но это уже были взрослые, закаленные огнем ВОЙНЫ мужчины, с большим жизненным опытом, которого хватило бы для сорокалетнего человека в мирное время.

И вдруг этот плен!

Санька открыл глаза, повернув голову, посмотрел на Артура.

Тот все также лежал, словно спал. Возле него стоял теперь не только тот, которого Санька посчитал за врача, но, как это ни странно и немец с автоматом. По всему видать немец не собирался пристреливать раненого. Стоя рядом они о чем-то тихо переговаривались, посматривая на лежащего Артура.

Опираясь руки, Санька с трудом заставил себя сесть. У него такое состояние, словно его пропустили под асфальтовым катком. Ни одной здоровой клеточки не было в теле, которая бы не болела.

Тот, которого он посчитал за врача, что-то сказал немцу и, подойдя к Саньке, присел возле него на корточки, о чем-то спросил, об этом можно было догадаться по движению его губ. Контуженный оставался безучастным.

Врач, приподнял ему голову за подбородок, поочередно оттянув каждое веко, внимательно всмотрелся в глаза. Повернулся к немцу, и, не вставая с корточек, что-то тому сказал. Тот в ответ кивнул головой. Санька понял, что это действительно врач, помогавший Артуру и, по-видимому, определил Санькину контузию.

Вдруг все засуетились. Стали вставать, помогая, друг другу. Контуженный Санька не слышал, как к их небольшой группке пленных подошли два больших военных грузовика. Это были машины неизвестной ему марки. Тупорылые, словно с обрезанными капотами и с высокими квадратными кабинами. С нечеловеческим усилием он заставил себя встать, когда увидел, что из кабины выскочили два немца и кинулись открывать задние борта у грузовиков.

Откинули металлические лесенки – трапики, один из них махнул рукой охраннику, давая команду загружаться.

Первыми, забрались по лесенкам в кузова более сильные пленные, они принимали слабых и раненых, усаживая их вдоль решетчатых бортов на деревянные лавки. Санька, наклонившись к другу, подцепил безжизненное тело под мышки и, покачнувшись, стал забрасывать к себе на плечо, но сил не хватило. Тогда он просто поволок его к машине по земле.