Познакомлюсь с принцем. Не Золушка

Труэль, временно поселившийся в обширном Танином корсаже, умоляюще напомнил:

– Амесси, зеркало! Пересадите меня в любое зеркало в тронном зале. Я жажду поучаствовать в развлечении, пусть даже бесплотно!

Татьяна пообещала, что исполнит просьбу маскота, как только получит такую возможность. Она сама не прочь была найти зеркало и оценить свой внешний вид.

Избавившись от верхней одежды, дамы Лю Дэбрэ ступили на широкую лестницу. Церемониймейстер объявлял имена гостей, по мере того, как благоухающая толпа дам и кавалеров вливалась в широкие двери.

Татьяна увидела себя в отражении зеркала наверху лестницы и приуныла: она все еще может помериться обхватом с колонной под бюстом какого-то важного господина, вон того, слева. С другой стороны, раньше мраморный господин наверняка мог бы свободно спрятаться за Таню.

– Вдова королевского лесничего баронесса Этелия Форванта Лю Дэбрэ фоль Амелаж с дочерями! – громогласно объявил церемониймейстер, и Таня вошла в тронный зал.

Гул голосов усилился, звуки скрипки ласкали слух.

Кое-где подносы перелетали по залу сами, без участия людей. Таня один раз уже видела подобный фокус, но там под дном крепились дроны. А здесь происходила самая настоящая левитация!

Этелия немедленно схватила бокал с проплывающего мимо подноса и приосанилась, гордо развернув плечи:

– Так, девочки, медленно, но упорно продвигаемся к их величествам.

– Но я его не знаю, – пискнула Онция.

– Зато он подумает, что знает тебя. Это третий советник короля. Не спелая виноградина, конечно, но пока еще не изюм. Присмотрись. Тьяна, пройди немного вперед – перед тобой люди волей неволей расступаются. Вот тот пухлый мессэ справа – сын пятого советника. Коротковат, лысоват, но с лица воду не пить. Отдай ему первую карточку на танец. Умница. Улыбаемся, чаруем.

Перед Таней, как перед ледоколом, опасливо раздвигалась толпа. Но не везде. Девицы на бал явились всякие-разные, одни изящные, как статуэтки, некоторые весьма корпулентные, другие – достойные команды баскетболисток, третьи – обладавшие сразу и вторым, и третьим достоинством. Местами в толпе виднелись унылые лица их отцов и приободренные – матерей.

К своему глубокому удовлетворению, Таня не увидела в зале ни набивших оскомину алых сердечек, ни лент.