Жертвенный престол

Никак хотел, чтобы товарищ не осуждал его за связь с принцессой. Но Кун быстро потерял нить разговора, который превратился в непонятный монолог, словно Куаутемок изъяснялся на иноземном языке. Слишком уж он сумбурно говорил.

Кругом шелестела буйная листва – лес жил своей дикой жизнью. Отовсюду слышались райские пения беспокойных птичек, зовущих своих друзей и подружек. То кто-то угрожающе рыкнет в стороне, то испуганно пискнет, то удивленно ухнет, то неуклюже хрюкнет, ну и так далее. Периодически из-под близлежащих папоротников доносилось шипение испуганных змеек, пытающихся по-хорошему уговорить незнакомцев не беспокоить их.

Весь этот чарующий оркестр живой природы настраивал на некий философский лад.

Волшебные звуки леса и монотонный бубнеж Куаутемока ложились на вязкий круговорот мыслей Куна, как масло на хлеб, как одеяло на подушку. Да, именно как одеяло на подушку! Койот начал клевать носом прямо на ходу, несмотря на то, что два брахмана всего ничего, пять часов на ногах. Маловато для того, чтобы снова захотеть спать.

Его шаги стали вялыми, жрец едва волочил ноги по шуршащему ковру из опавших листьев и свежей травы. Путник оступился раз, другой, третий.

«Так, нужно взять себя в руки!» – мысленно скомандовал Кун, пошлепав себя для бодрости по мохнатой щеке. Само собой, сделал это койот максимально аккуратно, чтобы не давать повода Куаутемоку подумать, что друг его не слушает. Зачем его обижать?

С глубоко моральными и философскими рассуждениями о смысле людских и зверолюдских чувств, сути происходящего и немного о жизни Куаутемок явно перегнул палку.

«Не спать! Нужно отвлечься», – пытался снова не провалиться в беспокойную дремоту Кун. Он замотал головой и начал оглядываться по сторонам, одинаковым от обилия лесной зелени. Нужно о чем-то другом подумать, более интересном и насущном, ну, или, на худой конец, сменить тему. Вот только как это сделать, не обидев Куаутемока, Кун не знал.

– …сердце такое вытворяет, когда я ее вижу! То оно бьется в бешеном ритме, словно вот-вот из груди выпрыгнет, то чуть ли не замирает.

Вот и как я могу совладать с чувствами, когда даже над своим телом не властен в ее присутствии? – Куаутемок все продолжал расплываться в фантастических описаниях своей любви. Мда, видимо верховный жрец спятил.

Так вот они и шли. Монотонный поток сознания продолжался, все больше и больше вгоняя Куна в тоску. У него уже шерсть на спине дыбом вставала от раздражения.