Сияние богов

Пусть этот чертов мир остается таким, какой он есть. Изменить в нем ничего нельзя, а значит, не стоит и пытаться.

В свой дом на берегу Эльсинского озера Глеб возвращаться тоже не захотел. За те три года, что его не было, дом наверняка разграбили, теплицы – разломали, а его роскошный сад, в который он вложил столько сил, скорее всего, вырублен завистливыми соседями.

Отомстив князю Доброволу, Глеб понял, что уткнулся лбом в тупик, выхода из которого он не видел. Справиться с депрессией помог алкоголь, но однажды, протрезвев от винных паров, Глеб с удивлением обнаружил, что теперь он – охоронец купеческого каравана, а его сумка набита серебром и золотом.

Поразмыслив, Глеб решил, что охранять купеческие караваны – дело как раз для него, и, вновь обретя видимость душевного спокойствия, отставил алкоголь в сторону – до лучших (или же до худших?) времен.

Сейчас он ехал рядом с обозом на гнедом, крепком жеребце и пребывал в странном состоянии. После трех недель отсутствия караван возвращался в Хлынь-град, и чем ближе они подъезжали к городу, тем беспокойнее и тревожнее делалось на сердце у Глеба.

«Что-то случится, – твердил ему внутренний голос. – Что-то обязательно случится».

Купец Онгудай, ехавший в пустой телеге, взглянул на Глеба и проговорил:

– Повезло нам с тобой, ходок. Кабы не ты, порубили бы нас душегубы в Еланском лесу.

– Может, да, – сказал Глеб. – А может, нет.

– Точно порубили бы.

– В Гиблом месте, – ответил Глеб. – Всем, что я умею, я обязан ему.

– Эвона как… Стало быть, тебе Гиблое место принесло не зло, а пользу. Бывают же чудеса на свете! А скажи-ка, Первоход, что такое это Гиблое место?

– Никто не знает, Онгудай, – нехотя отозвался Глеб.

– А верно говорят, что получилось оно от того, что тысячу лет назад на Кишень-град упала с неба железная звезда?

– Думаю, что да, – ответил Глеб.

– Да, дела… Слышал я еще, что на той звезде были боги и что боги те пали на землю вместе со звездой. Это тоже правда?

Глеб хмуро покосился на купца. Провернув несколько выгодных сделок, Онгудай из скупого на слова и деловитого купца превратился в болтливого бездельника. Впрочем, он мог себе это позволить.

– Я не знаю, купец, – ответил ему Глеб.