Последняя загадка парфюмера

Внутри у меня все седое, – неловко пошутил Корсак.

– Значит, ты по-прежнему занимаешься журналистикой?

– Угу. Мараю кое-что для пары-тройки журналов и газет.

– Когда-то ты мечтал написать книгу. Помнишь?

– На книгу нет времени. Да и кто ее будет читать?

Ольга помолчала. Лицо ее вдруг стало напряженным, на щеках проступила бледность. Чистый белый лоб прорезала маленькая морщинка.

– Я забыла сказать про еще одну странность, – медленно проговорила она. – Там, в квартире у Виктора…

– Что? – напрягся Глеб.

Ольга замялась:

– Не знаю, может, это неважно, но… Видишь ли, Виктор жутко боялся открытых окон. Это у него с детства. Он был болезненным ребенком, и мать постоянно пугала его сквозняками.

– Да, я помню, – кивнул Корсак.

– Ну вот. А сегодня утром в его квартире все окна были раскрыты настежь.

Глеб посмотрел на Ольгин бокал, потом на ее лицо.

– Возможно, их открыли оперативники, чтобы проветрить, – предположил он.

Ольга покачала головой:

– Нет.

Когда они приехали, окна уже были открыты. Они сами мне об этом сказали.

– Их могла открыть уборщица.

– Уборщица?.. А, это та женщина, которая нашла Виктора? – Ольга качнула головой. – Нет, вряд ли. Ей было не до этого. Я слышала, что у нее нервный срыв, она до сих пор не может прийти в себя.

Ольга одним глотком допила портвейн, поискала глазами официанта и сделала ему знак, показав пальцем на пустой бокал. Тот кивнул. Не прошло и минуты, как новая порция с «порто» стояла на столе.

– Надеюсь, ты не против? – спросила Ольга.

Корсак покачал головой:

– Нисколько.

– Это хорошо. Виктору не нравилось, что я пью. Он считал, что женщина вообще не должна пить. У него были довольно патриархальные взгляды на семью. По крайней мере, сначала. А потом он понял, что домостроя у нас не получится, и просто махнул рукой.

Ольга смочила губы в портвейне. Глеб посмотрел, как она пьет, и спросил:

– Когда у вас с ним разладилось?

– Давно. Год назад или больше.

В последние месяцы мы почти не общались. Нам просто не о чем стало говорить. Виктор до позднего вечера работал, а когда приезжал – запирался у себя в кабинете и возился с картинами. Вечно вел переговоры с какими-то дилерами.

Она замолчала. Несколько секунд сидела молча, глядя куда-то в пустоту и усмехаясь своим мыслям. Потом медленно поговорила:

– Два человека живут под одной крышей, спят в одной постели и почти не разговаривают друг с другом.