Последняя загадка парфюмера

Уборщица, понятное дело, завопила. Соседи услышали крик и вызвали милицию. Поверь на слово, Корсак, если б ты его увидел, ты бы тоже завопил.

Шатров достал из кармана сигареты. Корсак дождался, пока он прикурит, и спросил:

– Что значит – ужасное зрелище?

– А то и значит, – сказал майор, выпустив изо рта бесформенный клуб дыма. – Глаза выкатились из орбит, а физиономия… не знаю даже, как объяснить. Ну как будто бы судорогой свело. Ты не поверишь, но я сам чуть в штаны не наделал, когда увидел.

Глеб обдумал слова оперативника и уточнил:

– Следов насилия нет?

Шатров покачал головой:

– Никаких.

И следов борьбы тоже. В квартире идеальный порядок. Мы жену его вызывали… Говорит – ничего не пропало. – Глаза майора затуманились, на губах появилась усмешка: – Красивая баба… Уж я бы такую не отпустил.

Корсак качнул головой, словно вышел из забытья, и недоуменно спросил:

– В каком смысле?

– Ну они ведь в разводе, – пояснил Шатров.

– А, ну да, – кивнул Глеб. – А как с отпечатками пальцев?

Сыщик махнул сигаретой:

– Все чисто.

– И что теперь? Дело закроют?

– Думаю, да. Инфаркт, и взятки гладки. Мы и к тебе-то для проформы зашли. Какая, к черту, разница, с кем Фаворский беседовал перед смертью? – Тут Шатров кашлянул в кулак и как-то странно покосился на Корсака. – К тому же, думаю, вдруг тебе информация пригодится. Ты же и для криминальной колонки пишешь?

– Уже не пишу, – сказал Глеб.

Шатров вздохнул:

– Жаль. Ладно, пойду.

А то мой топтун меня уже заждался. Звони, если что.

Повернувшись к двери, сыщик легонько ткнул носком ботинка в прямоугольный сверток, стоящий у двери, и спросил:

– Переезжаешь?

– Перевожу к брату кое-какие вещи, – ответил Глеб.

– Давно пора избавиться от хлама. Вся квартира им завалена. Ну бывай.

Закрыв за сыщиком дверь, Глеб потер пальцами лоб, словно надеялся подтолкнуть мысли в нужное русло. Знаменитый коллекционер, владелец трех ресторанов и двух десятков картин Виктор Борисович Фаворский мертв.

Умер от разрыва сердца, сидя в собственном кресле. Это тянуло на сенсацию.

Глеб прошел в комнату. Хлам, о котором говорил майор Шатров – это книги, атласы, путеводители и наборы открыток, которыми были завалены стол, тумбочка и полки. На столе в беспорядке валялись компакт-диски. Бад Пауэлл, Лестер Боуи, Джон Колтрейн, Стив Лэси вперемешку с классикой – скрипичными концертами Вивальди, «Музыкальным подношением» Баха.