Покидая царство мертвых

Баронесса шумно вздохнула:

– Не повезло…

Глеб потянулся за картой. В комнате повисла напряженная тишина. Все взгляды были устремлены на колоду и на руку Глеба. Лицо Корсака было невозмутимо-спокойным, но на лбу у него блестели бисеринки пота.

Наконец он снял карту, поднес ее к глазам и посмотрел. Затем перевел взгляд на пистолет и сглотнул слюну.

– Ваша фортуна вас подвела! – торжествующе воскликнул Полускевич и рассмеялся. Он схватил пистолет и протянул его Корсаку, даже не заметив, что сбил со стола пустой бокал из-под портвейна.

 – Докажите, что вы человек слова, Корсак!

Глеб снова облизнул пересохшие губы.

– Давайте сюда ваш пистолет, господин Полушка.

И он взял «беретту».

Лицо Полускевича потемнело от гнева. Глеб назвал его презрительной кличкой, прицепившейся к Полускевичу на заре его криминальной карьеры. Полускевичу пришлось приложить много сил, чтобы избавиться от нее.

– Меня давно никто не называет Полушкой, – процедил он сквозь зубы. – Но человеку, который через минуту умрет, позволено больше, чем другим.

– Человеку, который через минуту умрет?

– Да! Вы ведь не будете испытывать наше терпение и сделаете все быстро? Или у нашего храброго журналиста затряслись поджилки?

Глеб пожал плечами, быстро поднес ствол пистолета к виску и нажал на спуск. Курок сухо щелкнул, но выстрела не произошло.

– Что случилось? – резко крикнул Полускевич. Повернулся к телохранителю и завопил: – Какого черта?

– Не знаю, Игорь Ильич, – пробормотал побелевший телохранитель.

 – Я проверял его перед выездом.

Он шагнул к столу, вырвал пистолет из пальцев Глеба, осмотрел его.

– Что там? – яростно спросил Полускевич.

– Осечка, – ответил телохранитель.

– Чертовы автоматические пистолеты! – выругался Полускевич.

– Может, хватит визжать? – спокойно осведомился Глеб.

Лицо Полускевича побагровело и передернулось от гнева, впрочем, он тут же взял себя в руки и отчеканил, обращаясь к телохранителю:

– Дай ему пистолет.

Еще одна осечка – и тебя найдут на дне Яузы с отрезанной головой. – Полускевич взглянул на бледные лица игроков, улыбнулся и добавил: – Прошу прощения за грубые слова, господа. Надеюсь, никто из присутствующих не принял их всерьез?

– Разумеется, – выдавил из себя распорядитель.

– Стреляйте, журналист! – рявкнул Полускевич. – Ну!

– Не дождетесь, – спокойно сказал Глеб и бросил на стол свою карту.

Это был крестовый туз.