Кольцо викинга

 – Значит, парень полностью выздоровел?

– Угу. Одна беда – память ему отшибло напрочь. И было еще кое-что… – Толстяк настороженно покосился на Егора, словно размышлял, стоит ли доверить тайну незнакомцу или лучше поостеречься.

Егор отхлебнул водки. Закусил куском бородинского хлеба, который сунул ему под нос бродяга, и сказал:

– Рассказывай дальше.

И Кузьма продолжил рассказ:

– Память у здоровяка отшибло напрочь. Он часами сидел на ящике и шевелил извилинами, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Но все было бесполезно.

Однажды на внука Тамерланыча напала стая бродячих собак. Псы были здоровенные, как волки, но Торт бросился в самую гущу своры и стал крушить псам морды и сворачивать им шеи. Он убил всех псов. А потом подошел к Тамерланычу и сказал: «Теперь я тебе ничего не должен».

– Значит, его звали Торт?

– Да, – кивнул Кузьма. – Тамерланыч говорил, что у этого парня физиономия – как кремовый торт, который оставили под дождем.

– Неужели такой уродливый?

– Не то слово. Его будто рожей в кислоту макнули.

 – Кузьма передернул плечами.

– Что было дальше?

– Торт был с нами недели три, а потом сказал, что память начала к нему возвращаться. А еще спустя пару дней он ушел совсем. Вот так оно и было.

– С тех пор вы его не видели?

Кузьма покачал головой:

– Нет. Но Тамерланыч уверен, что когда-нибудь Торт вернется. Вернется, чтобы помочь нам.

Егор снова приложился к бутылке и сделал пару глотков. Потом еще пару. Кузьма посмотрел, как Егор пьет, и вдруг спросил:

– Ты алкаш?

Егор покачал головой:

– Нет.

Просто я сбит с толку и расстроен. Ты открыл мне секрет, открою и я тебе. Несколько часов назад я сбежал из реанимационного отделения больницы.

– Ты сбежал из больницы? – удивился Кузьма.

– Да.

– А что с тобой случилось? Почему ты был в реанимации?

– В меня стреляли. Хирурги достали из меня две пули. Помнишь, ты рассказывал, что Торт долго не мог вспомнить, кто он такой?

– Ну.

– Со мной произошла та же история.

– И ты тоже не помнишь, кто ты такой?

Егор сдвинул брови, помолчал несколько секунд, потом ответил:

– Мне кажется, что какое-то воспоминание – возможно, самое главное – от меня ускользает.

– Вот оно как, – проговорил Кузьма. – Что ж, бывает.

Егор передал толстяку бутылку и задумчиво посмотрел на пляшущие языки огня. Ему снова показалось, что он вот-вот что-то вспомнит, но воспоминание опять ускользнуло от него, оставив после себя неуютное чувство пустоты.