Клиника в роще

– А что, неплохая мысль! Но сегодня мне боцмана уже не найти, поэтому придется довольствоваться бедным художником.

Вера обняла мужа и крепко поцеловала его в губы.

9

Вера спала – щека на подушке. Алексей любил смотреть на жену, когда та спит.

Иногда он ее побаивался, как побаивается старшеклассник учителя, которому предстоит сдавать экзамен. Вера была умной. И еще смелой, а он часто терялся перед возникшей проблемой, предпочитая переложить ее на чужие плечи или просто закрыть на нее глаза.

Алексею Тенишеву двадцать пять лет, из них пять он занимался живописью. Это было единственным, на отстаивание чего у него хватило твердости и силы духа. Он часто вспоминал последний разговор с отцом. Дело было в кабинете Тенишева-старшего.

Отец сидел в кожаном кресле в вальяжной позе со стаканом виски в руке.

– Алешка, кончай валять дурака. Займись, наконец, настоящим делом.

– Каким же? – угрюмо поинтересовался Алексей, устроившись на диване. – Втюхивать клиентам стройматериалы? Вот уж это мне не нравится.

– Дурак, – сухо обронил отец. – Я бы помог тебе начать свое дело. Через два года ты встанешь на ноги, а еще через два будешь владельцем крупнейшей фирмы по продаже стройматериалов. Я обо всем позабочусь – где надо, подмажу, приглажу, продвину.

– Спасибо, но я не нуждаюсь.

Отец вздохнул. Затем отпил из стакана и снова поднял взгляд на Алексея.

– Ты хоть понимаешь, что позоришь меня? – сказал он.

– Ты сам себя позоришь, – ответил Алексей, начиная выходить из себя. – Я художник. Слышал такое выражение – «зарывать талант в землю»? Так вот свой я зарывать не намерен.

– Ты не художник, – возразил отец. – Ты просто вообразил себя художником.

Алексей холодно улыбнулся:

– Спасибо за комплимент, папа. Кстати, я собираюсь жениться.

Отец уставился на Алексея удивленно.

– Она что, дура? – насмешливо осведомился он.

– Наоборот. Она психиатр. Представь себе: у нас в семействе будет свой психиатр, и ты сможешь бесплатно лечиться.

Отец поставил стакан на дубовую столешницу и повертел его пальцами, глядя на то, как кусочки льда тихо покачиваются на дне.

– Ну, допустим… – задумчиво произнес он наконец. – Допустим, ты увлекся. Бывает.