Аугментированный

– Там, – он указал пальцем наверх, – живут вуду, и когда ты совсем устаешь выживать здесь, то идешь к ним и они приносят тебя в жертву своим богам. Тебе не надо туда.

– А почему именно к ним идут умирать? Можно и самому же как-то решить этот вопрос?

– Они исполняют желания, у них есть боец, его называют посланником барона Субботы – это одно из их божеств или духов, не знаю, как уж правильно там. Так вот, если ты его победишь, посланника, конечно, а не бога, то они исполнят любое твое желание, но знай, что его никто еще не побеждал.

Я даже не уверен, что его можно победить. Проходи лучше ко мне, чая попьем, у меня свежий, прям из светлого города, расскажешь, что тебя сюда занесло и какое горе случилось, что ты решил сюда прийти.

– В городе с каннибализмом пить чай в незнакомой квартире с незнакомцем?

– Нет, нет, ты ничего не подумай, – заметно занервничал мужчина.

Я немного оттянул капюшон назад, и черты моего металлического лица, с черными тенями на впадинах и выпуклостях, стали видны в сумраке подъезда.

С негромким криком дверь закрылась перед моим носом. Я улыбнулся и, довольный эффектом, отправился дальше покорять этаж за этажом.

– Пфффф. Пфффф, – завибрировал телефон в кармане.

– Здравствуй, как продвигаются твои дела?

– Хорошо, но медленно, поднимаюсь пешком по лестнице дома, у которого, наверное, сотни этажей. Ну, я так думаю, ты звонишь не моими делами поинтересоваться?

– Вообще-то твоими, – сказал уже посерьезнее Франко, – якудзы обнаружили пропажу, мы спрятали трупы и прибрались у них в комнате, но все последствия никак не устранишь, да и там всегда круглосуточно стояла охрана.

– Сколько у нас времени?

– Немного, мы уйдем в глухую оборону, ночью они это поймут и завтра или послезавтра начнут штурм, на это уйдет какое-то время, им придется получить разрешение у корпораций на масштабные действия.

– Хорошо, постараюсь поспешить.

Когда я договорил, передо мной открылся вид на верхний этаж и лестничный пролет перед ним, там была целая очередь из разномастных людей, но их всех объединяло одно: в этом мраке они выглядели так, как будто уже умерли. Нет, не все они были изголодавшимися или ранеными, просто их лица были серыми, и думаю, что даже если бы их освещало самое яркое солнце, ничего бы это не изменило.

– Кто последний? – спросил я, стоя у конца очереди.