Аугментированный

Я достал меч из ножен и резким движением отсек голову, кровь растекалась по тротуару, рука с недокуренной сигаретой упала, и красная лужица постепенно добралась до тлеющего бычка, чтобы навсегда потушить его огонь.

В груди заболело, убив столько якудз, я не испытал и капли сожаления или боли, но этот человек не выбирал свою судьбу. Так решил этот чертов человеческий муравейник.

Немного постояв и посмотрев перед собой, я наконец-то вошел во тьму и побрел по улице вперед, и как только ночь замкнулась за моей спиной, улицы города стали засыпанными человеческими костями, а у дорог стояли деревянные пики с нанизанными на них черепами, направленными внутрь.

Здесь процветали каннибализм и сектантство. Почти никто не выбирался из тьмы, кроме избранных, и сюда никто не входил добровольно. Симбиоз – наверняка у правительства какие-то договоры с местными бандами на поставку наркоты или девушек, а те в обмен сдерживают потоки безработных, преступников и просто недовольных.

В углу моего зрения появилась надпись: «низкий уровень кислорода, продолжительное пребывание в этой среде может быть вредным для здоровья».

Я выбрал самый высокий дом в округе, как посоветовал мне старик, и отправился к нему. Обернувшись у самого входа, увидел свет, выход из центра, он был не так далеко от меня, из-за этого здесь стоял сумрак, а не кромешная тьма, как будто полная луна в черную ночь освещает все вокруг.

Этаж, и еще этаж, и еще. В один момент я уже перестал их считать, и тут мимо меня промчался лифт, я было попытался нажать на кнопку вызова, но она не работала, никак не подсвечивалась, как и все в этом доме.

Постояв на месте еще десять минут, переводя дух и ожидая, понял, что лифт не приедет сюда, опять погрустнел и возобновил покорение этих бесконечных этажей.

В середине дома на лестнице сидела девочка лет восьми в легком платьице, руки были ее заняты маленькой старой тряпичной куклой без одной ноги.

– Привет, – попытался я начать разговор, но она лишь подняла на меня свои стеклянные глаза, и мне стало сразу понятно, что никакого диалога у нас не состоится, ребенок был под чем-то.

Уже на одном из последних этажей меня остановил худощавый мужчина, схватив за руку. Он выглядывал из приоткрытой двери своей квартиры.

– Стой, не ходи туда, тебе это ни к чему.

– Почему? О чем ты говоришь?

– А ты разве не умирать идешь? – удивился он.

– Да нет, совсем наоборот, – усмехнулся я.