Бой бабочек

Не исполнив «доброе пожелание», Ванзаров направился прямиком к хозяину театра, вынул почтовый конверт, высыпал на ладонь бумажных бабочек и предъявил:

– Не скажете, что это такое?

Пришлось помедлить, чтобы не выдать себя быстрым ответом.

– Какая жалость, даже не могу предположить, что это такое может быть, – отвечал Александров. – Вам лучше спросить у Варламова.

– Уже спросил.

– О, неужели? Что же он вам сказал?

– Вопросы задает сыскная полиция, – последовал ответ, который хлестнул Александрова по самолюбию.

Видя, что друг в беде, Левицкий счел нужным вмешаться. Он значительно крякнул, насупился, взял с ладони Ванзарова бабочку и поднял на свет.

– Экая чушь! – многозначительно произнес он, не зная, что делать с бабочкой. – Где нашли, Ванзаров?

– Вся стопка, – Ванзаров забрал у него невинное создание и вернул к подружкам, в конверт, – оказалась как раз под тросом, на котором была повешенная барышня. Прошу улики занести в протокол осмотра места преступления. Штаб-капитан Турчанович будет вести протокол?

Пристав глянул на Александрова: приятель совсем помрачнел.

– Так точно, – ответил Левицкий и поискал глазами старшего помощника. Штабс-капитан старался быть незаметной тенью, сидя в зрительном зале на крайнем стуле второго ряда. Его заметили и призвали. Турчанович отправился на сцену, как в турецкий плен.

– Пристав, не возражаете, подержу пока у себя? – сказал Ванзаров, пряча конверт. Конечно, пристав не возражал.

Аполлон Григорьевич восстал над телом и стянул резиновые перчатки.

– Как покатались, друг мой? – спросил он, не обернувшись к Ванзарову.

– Поймал дюжину бабочек.

Сейчас Лебедев совсем не был расположен шутить.

– Опять за психологику взялись? – сухо сказал он.

Ванзаров вновь выпустил бабочек на ладонь.

– Вот такая милая стайка. Что скажете?

Лебедев взял одну. В пальцах криминалиста бабочка казалась мушкой. Повертев, вернул ее обратно.

– Театральный мусор, – последовал вердикт.

Никому не нужные, обиженные бабочки спрятались в дружелюбном конверте Ванзарова.

– В этом меня хотят убедить, – сказал он. – Театр – ложь, да в нем намек…

– Неужели?

– Мне врут в глаза, врут плохо и неумело. Но врут.

– Врут про этот мусор? – Лебедев не скрывал сомнений. – Что мешает вашей логике согласиться с очевидным, друг мой?

– Бабочки лежали как раз и только под тросом, на котором вялилась жертва.