Напиток тамплиеров

Получилось – жутко. Лицом Оливер и так не удался, а жизнь над ним очень даже неплохо потрудилась, превратив его во что-то похожее на мочалку – столько на его лице было шрамов и оспин.

– Смотри у нас, леди – тише, а то вот как по башке-то…

И сунул Одри под нос кулак, покрытый шрамами. Костяшки пальцев были такие мозолистые, что ими можно было орудовать вместо кастета. Или забивать гвозди, если вдруг молоток куда пропадёт.

– Плотник, следи, что бы этот Снарк не вылез. А ты – Свисток, помогай её тащить.

Свисток, на редкость широкоплечий тип, с многократно переломанным носом, которым он дышал с сильным свистом, сцапал Одри за ноги. Оливер, у которого сил тоже было не занимать, сцапал женщину за плечи и, сноровисто, потянул её по лестничным пролётам вниз.

На одном из лестничных поворотов Одри попыталась было вырваться, но это привело к тому, что подоспевший на помощь своим приятелям Плотник просто сцапал её за талию, после чего транспортировка пошла гораздо быстрее.

Странные типы стащили Одри на первый этаж и очень ловко, протащили к чёрному вхо-ду. Причём, что было странно – на всём пути следования похитителей не встретился ни один коридорный или уборщица.

Кистень и Морж уже подогнали к чёрному входу большую карету, богато изукрашенную трещинами, вмятинами и пр. Увидев своих подельников, они отворили дверь.

– Давай, скорей…

ТРЕСЬ!!!

Снарк приземлился на крышу кареты с таким грохотом, словно весил, как минимум, пару тонн!

От такого эффектного появления Снарка растерялась даже Одри. Женщина и её похитите-ли, одновременно, вскинули головы и уставились на открытое окно номера Снарка, которое было на четвёртом этаже. Как можно спрыгнуть с такой высоты, и не поломать при этом ноги было совершенно непонятно!

– Джентльмены… – равнодушно проговорил гулким, громким голосом, Снарк, складывая руки на груди и рассматривая похитителей Одри ледяным взглядом.

– Это… А… – Оливер бросил Одри на землю и стиснул кулаки. – Слышь, ты, грибная куча – а это не твоё дело. Вали отсюда. Не лезь в дела, которые тебя ничуть не касаются.