Пустые времена (сборник)

Он смотрел на бетонный пол прямо перед собой, боясь поднять на нее глаза. Она казалась слишком живой для галлюцинации.

«Я схожу с ума», – спокойно подумал он и вдруг понял, что ему это безразлично.

Внезапно с другого конца скамейки послышался голос отца:

– Нужно научиться прощать не только других, но и самого себя. Не пей эту воду, сын, – месть разрушает!

Родители все-таки решились прийти к нему вместе, как в детстве. Макс так много хотел сказать им, но язык не слушался. Он попытался еще раз взглянуть на них, но не смог поднять голову, ее словно накачали горячим воздухом изнутри, еще одно движение – и шар лопнет под колесами.

А в руках Макс держал граненый стакан, до краев наполненный мутной водой. Как под гипнозом он поднес стакан к губам. Отец резким движением выбил его из рук, и стекло разлетелось мелкими осколками по перрону. Макс чувствовал, как капля за каплей силы покидают его. Он безвольно смотрел на темную жидкость, растекающуюся под ногами неровным кругом все шире и шире, пока она не затопила перрон, и воды нефтяного озера вновь не сомкнулись над его головой.

* * *

В отличие от Макса и Вадима, Алика умела побеждать свои сны. Она переносила их на холст, создавая странные фантастические видения. Ее манеру письма трудно было назвать сюрреализмом, кошмары на ее полотнах выглядели слишком реально. Глядя на картину, верилось, что именно так все и происходит в жизни. Запертые внутри холста, сны больше не возвращались, и она могла освободиться от них.

Последний сон воплотился в картине «Топь». Из топи маленькие люди с искаженными лицами тянули изломанные судорогой руки к солнцу. В картине нарушались все законы перспективы: лица на заднем плане по мере продвижения к солнцу становились все светлее и четче, а на переднем – все тонуло во мраке ночи. Солнце освещало лишь тех, кто сумел подняться над топью, но даже там многие лица не видели света, их взгляды были обращены назад, в сторону топи. Туда, где темнота размывала границы.

– Это – наши дни, связь между прошлым и будущим, – пояснила Алика.

Вадим долго всматривался в картину, взгляд притягивало размытое желтое пятно, похожее на солнце и на чье-то лицо одновременно. Но угадать, чьи черты проступят на нем впоследствии, было невозможно. И еще: Алика написала картину с позиции прошлого. Зритель, стоящий на переднем плане, был целиком в его власти.