Пустые времена (сборник)

Поскольку встретить другого удильщика в необитаемых глубинах очень сложно, то самец срастается с самкой, образуя с ней единое целое и используя ее кровеносную систему и органы для дальнейшего существования.

Теперь Художник прорастал и в нем тоже. Теперь их стало трое.

– А вот одна из первых моих работ, долго думала, выставлять ее или нет. Узнаешь? – прервала его размышления Алика, указывая на стену позади него.

Вадим обернулся: клеверный сон ожил в картине. Она шла ему навстречу через поле, ее пальцы пахли клевером, а волосы ветром.

Ветром, пришедшим из-за холмов. Это был автопортрет Алики семилетней давности. Теперь и он смог узнать ее. Смерть близких всегда накладывает отпечаток, а Вадим еще только начинал учиться видеть сквозь время.

В тот день он принес ей на выставку огромный букет роз. Неправда, что женщины не любят розы – врут, это единственные цветы, которые пахнут цветами, а не травой и не полем. А после выставки она взяла его за руку, и они пошли за шампанским. Алика продала больше половины своих картин.

Такой успех нужно было отпраздновать.

Они долго выбирали бокалы под шампанское в магазине. Продавщица принесла хрустальные и начала легонько простукивать палочкой стенки, проверяя бокалы на прочность. Их звон и стал первой романтической мелодией в жизни Вадима.

– Вот хорошие, покрепче, – наконец предложила продавщица.

– А нам все равно, нам их бить! – весело засмеялась Алика, и Вадим вдруг подумал, что впервые видит ее улыбку.

Они пили шампанское на мосту, любуясь багровым закатом над рекой.

Позади Художник рисовал их портреты, окрашенные вечерним солнцем. Вадим знал, что призрак Художника будет бродить за ними по пятам, ведь он был частью Алики. Но он не знал, что Художник никогда не писал на закате.

* * *

Стояла уже глубокая ночь, но Максу не спалось. Он медленно шел вдоль перрона и смотрел, как неровный свет фонарей режет темноту на куски. В расписании больше не было поездов, и это означало, что они с матерью одни на станции.

Она сидела на самой дальней скамейке, сгорбившись и спрятав лицо под растрепанными прядями белых волос.

Он подошел к ней и молча сел рядом.

– Я виновата перед тобой, сынок, но в то время по-другому я бы не выжила, – начала она. – У тебя было его лицо. Лицо смерти, в которое я смотрела каждый день. Если бы не другие мужчины, не вино… Порой боль так сильна, что становится трудно дышать. Ты должен это понять, ты же сам винишь себя в смерти отца!

Макс молча ждал, опустив голову.