Двуллер-3. Ацетоновые детки

А и пропадет – так ты уж извини, у тебя еще в запасе трое!

– Что ты говоришь?! – воскликнула Марина.

– Да что есть… – насмешливо ответил Федотов. – Или, не дай Бог, уже четвертого ждешь?

Он покосился на Козырева.

– Как, получается у него? – кивнул он Марине. – Ждать мне еще нового племяша или племяшку?

– Да иди ты! – закричала Марина, разозлившись.

– Да я-то пойду… – сказал Федотов. – Но чтоб ноги больше твоего Тимурки в моем доме не было.

Он встал и пошел к выходу.

– Эй, малохольный… – окликнул он Козырева.

 – Может, ты знаешь, где Тимурка?

– Разве он мне докладывается? – по-змеиному нагнул голову над столом Козырев. – Он у нас старшенький, уходит, приходит, ничего не говорит. Чем занимается – рекбус, кроксворд…

Эти слова – «рекбус», «кроксворд» были еще одной любимой присказкой Козырева. Всякий раз, произнося их, он улыбался во весь рот, а потом начинал хохотать, как и в театре редко кто умеет: громовым «ха-ха-ха!», заливаясь словно Шаляпин какой.

Захохотал он и сейчас. Федотов угрюмо посмотрел на это, сплюнул и пошел из хаты прочь.

Глава 8

Тимуру же было в этот момент хорошо, очень хорошо. Он был счастлив, или думал, что счастлив – а это собственно одно и то же. Он сидел в большой блестящей машине. Играла музыка. Было сколько хочешь пива и водки. Двое приятелей, с которыми Тимур пил уже второй день, заглядывали ему в рот.

– Семе-ен… – лениво растягивая слова, сказал Тимур. – Дрын, твою мать, хватит спать! Сходи, купи еще бухла и чего-нибудь пожевать…

С заднего сиденья поднялся Семен Дрынов, по вполне объяснимому прозвищу Дрын, худой, короткостриженый, в спортивном костюме, от которого исходил тяжелый запах блевоты.

Еще не так давно он разговаривал с Тимуром сквозь зубы – но вот уже два дня был у Тимура на побегушках, с того самого момента, как Тимур почти ночью приехал к дому Дрынова на этой самой машине, в которой они сейчас сидели.

– Откуда машина? – удивленно спросил тогда Дрынов.

– Откуда… откуда… – проговорил задумчиво Тимур. Он показался Дрынову пьяным (а он и был пьян – в голову уже ударил выпитый коньяк, который Тимур нашел в машине, да и много чего еще ударило Тимуру в голову). Тимур внимательно посмотрел на Дрынова и вдруг сказал, со вкусом выговаривая каждое слово:

– Короче, мочканул тут одного лоха, его лохушку, да еще двоих… А машина – ихняя.

Дрынов помнил свои ощущения в этот миг – ему стало страшно.