Дочь генерала

И вот явилось это существо!

…Нечеловечески тиха и световидна,

Как бабочка прозрачна и невинна,

Как море неохватно глубоко.

Как многое впитало и несло

Такое хрупкое телесное созданье!

И треснуло, расселось мирозданье,

А сердце потеплело, ожило.

О, сколько сладких мук я пережил,

Ночей бессонных испытал круженье

Пока сумел озвучить предложенье,

Пока ответ обратно получил.

Она была тиха и простодушна,

Стояла близко – руку протяни.

Но, лишь касаясь ступнями земли,

Парила в иномирности воздушной.

Встречались наши руки и глаза

И опускались, будто от ожога.

Я знал, что ты робка и недотрога —

– в себе такого не подозревал.

Ты освещала и преображала,

Все, чего рука твоя касалась.

Воздухом твоим легко дышалось,

И вокруг тебя жила весна.

Когда мы были вместе, всё вокруг

Живое, гибкое ? тянуло к нам ладони

И солнце выходило из заслона,

И ночью звезды завершали круг.

Мы проживали день за целый год,

Неслись недели, обгоняя свет.

Минута, замирая, длилась век.

И знали мы, что это ненадолго.

… Она меня тогда впервые обняла,

прижалась так, как будто умирала,

и плакала, и руки целовала.

Все объяснила и… к нему ушла.

А я кричал ей вслед!

А я вздыхал ей вслед.

А я шептал ей вслед:

«Хоть сердце и болит,

Прости, любимая,

что я

…не инвалид!..»

– Только, чтобы написать такой стих, стоило родиться, – прошептала девушка, в полной тишине.

– О, несчастная! – прогудел Борис, но взглянув на Наташу, спешно пояснил: – …Девица та, что к Васькиному коллеге ушла. Уходить, так к прозаику! Красивому и подающему надежды…

– Сережа, это автобиографично? – спросил Василий, шмыгнув носом и промокая рукавом глаза.

– О чем вы! Бросьте препарировать тайну! – взревел чей-то голос, и все резко оглянулись. В дверях, опершись плечом на дверной косяк, стоял высокий блондин в элегантном белом костюме с мужественным загорелым лицом.

– Валентин! Брат! – хором закричали сожители.

– Вот решил соскучиться. Заглянул на огонек, и кажется не зря. Серега, если бы это для тебя что-нибудь значило, – сказал Валентин, шагая к поэту, раскрыв объятья, – я бы тебе белый «мерс» подарил за эти вирши.

– Если поэту машина не нужна, могу я получить, – заботливо предложил Борис.

– А теперь что-нибудь эдакое, родное! – сказал Валентин. – Чтобы душу согрело!

– Вот это я, Валь, тебе написал.