Стекло и дерево

Слово «мендежер» завораживающе воздействовало на Карину Львовну, батюшки! Неужели он из новых русских? Она внимательно пригляделась к новому знакомому. Слегка вытянутое, худощавое лицо, несколько отрешённое выражение глаз, немного странное. Вроде смотрит на тебя, а в то же время занят какими-то своими мыслями. Лицо сугубо серьёзное. От такого человека не стоит ожидать глупейших ужимок да идиотских шуток. Незначительный землистый оттенок кожи придавал Алику солидность и некую загадочность.

Карина Львовна продолжила разведку боем.

– А кто твои родители?

– Они погибли в автокатастрофе, – со странным спокойствием произнёс Алик. Но Карина Львовна не обратила на это никакого внимания, она продолжала опрос.

– А у тебя квартира?

– Да, трёхкомнатная.

– Ну, мама! Хватит пытать человека. Что да как, что да как? Ну что тебе это даст? Со временем всё узнаешь.

– Со временем? – Карина Львовна с интересом посмотрела на дочку, затем на её знакомого. – Хорошо. Давайте пить чай, кстати, уже готов?

Алик ещё немного добавил в заварник кипятку и объявил:

– Готов!

Он уселся за стол и не стал разливать чай по чашкам.

– Какой интересный чай! – едва отхлебнув, поразилась она. Такого вкуса Карина Львовна не ощущала никогда. – Разве у нас есть какая-нибудь иная заварка?

– Это чай с чабрецом, – пояснил Алик.

– А ты что, всё время таскаешь с собой этот чабрец?

– Ну почему же, просто сегодня так получилось.

– Неплохо получилось, – в голове у Карины Львовны слегка закружилось, боль отпустила, мысли прояснились.

– А вот мама у меня – кандидат наук по математике, – перевела разговор Эвелина в безопасное русло, – без пяти минут доктор и профессор. Сейчас доцентом работает, а скоро за свои труды получит Нобелевскую премию!

– Вынужден отметить, что Нобелевской премии вам не получить, я сожалею, конечно.

– А почему? – Карина Львовна с удивлением глянула на Алика. Эвелина была уверена, что Алик никогда не позволит себе сказать глупость, и не удивилась.

– Дело в том, что Альфред Нобель, в своё время, запретил выдавать свою именную премию математикам.

– Всем завещал, а математикам запретил? – прищурившись, спросила Карина Львовна. Она-то знала, что так оно и есть.