Знак земли. Собрание стихотворений

Сам он в ватной кацавейке,

Ржавой, засаленной и цветом схожей с рыжей проталиной,

Такой тихий гриб, простой, без обманки —

Не особенно вкусный подарок веснянки,

Но милый, добрый и очень родной

С своим сизым носом и морковной головой…

Тут невольно сердцем весенним поймешь,

Что дедко Федос думает про рожь:

Думает про севы, сохи, запашки,

И как бы через это сшить внукам

По новой рубашке.

Думает крепко: преет, потеет, старается,

А мысль тугая совсем не ладно слагается…

Милый Федос! Гриб ты наш русский, старинный,

Мужичок-полевик, богатырь аржаной, двухаршинный,

Думай – не думай, а снова паши без устанки!

Сей, невзирая на плутни, безделье, обманки!

Снова с сердечным приветом тебе поклонюсь

За многоверстную, чудную, трудную Русь.

Июль («Солнце светлого июля расцвело везде…»

Н. Сахарову

Солнце светлого июля расцвело везде

И румяно заплясало на речной воде.

Девки поодаль – разделись – свежи и ярки, —

Смуглым телом оживляя зелень осоки.

Вот Машуха и Феклуша, груди не закрыв,

Раскачали над рекою дым кудлатых ив.

И, визгливо окунаясь в тишину воды,

Даже воздух обжигали телом молодым.

Мужики разделись молча, щупая ногой:

Холодна вода, тепла ли в этот ярый зной?

Срыву кинулися в воду и – пошла писать:

Гоготала, уплывала водяная рать.

Эки шутки вытворяли все бородачи! —

Лапой воду рассекали в звонкие ключи;

Грудь мохнатая пугала водяной покой —

Рыбы в страхе укрывались за травой речной…

Девки долго не купались, но – волнуя грудь —

Вылезали и садились в травах отдохнуть.

Солнце млело в бабьем теле золотым теплом.

Омут взбрызгивал на воздух прытким голавлем.

Изумрудный зимородок мчался к берегам,

И резвился над кустами сенокосный гам.

Я плыву вверх по Вас-Югану. Стихотворения 1928–1934

I

«Опять сижу, очерченный кругами…»

Опять сижу, очерченный кругами

Чешуйчатых широкобоких слов.

Они поплескивают над стихами

Павлиньим опереньем плавников.

Они летят по воздуху лещами,

Ложатся набок, изогнув хребты.

И в тесноте, заставленной вещами,

Мерцают красноватые хвосты.

Я их ловлю, увертливых и скользких,

Распластываю и кладу в тетрадь —

Калужских, вологодских и подольских,

Умеющих по-рыбьи трепетать.

И, как в ряды, укладывая в строки,

Я трудно жду, чтоб ожили стихи,

Чтоб в буйном плеске слов широкобоких

Закликали лихие петухи.

Я трудно жду.