Знак земли. Собрание стихотворений

 Внук

Что же, – видно, очередь за внуком?

Вот я – лысоват, немолод, дик.

Знать, не сразу трудную науку

Жизни человеческой постиг.

Я родился в стародавнем мире —

Под пасхальный гром колоколов

С образами, с ладаном в квартире,

С пеньем камилавочных попов.

Маменькин сынок и недотрога,

Я тихонько жил, тихонько рос,

И катилась предо мной дорога,

Легкая для жизненных колес.

Ввергнутый в закон старозаветный

Со своей судьбишкой – не судьбой, —

Я, обремененный, многодетный,

Звезд не видел бы над головой.

Но страна хотела по-другому.

И крутой падучий ледоход

Смыл дорогу, разметал хоромы

И, как льдинку, выбросил вперед.

И среди широкой звездной ночи,

Посреди бугристых падунов

Вдруг очнулся маменькин сыночек

Голеньким, почти что без штанов.

…Был учителем, чернорабочим,

Был косцом, бродягой, рыбаком.

И по-лисьи облезали клочья

Старой шкуры с вешним ветерком.

И звериная тугая линька

По пути не раз лишала сил,

Потому что каждую шерстинку

Я из сердца сызмала растил.

И она тем медленней, труднее

Проходила, что в моей крови

Кровь текла дворовых и лакеев,

Ваша кровь, о, родичи мои!

Эта кровь, не верившая в небо,

В право правды, в честные глаза,

В сладость человеческого хлеба,

Покрывала всюду, где б я ни был,

Черной двойкой красного туза.

И когда б не годы, не учеба

У плечистых, грубоватых лет,

Может быть, как волк широколобый,

Я блуждал, разнюхивая след.

Может быть, и я бы лег на отдых

Под многопудовою плитой

Возле сосен в желтоперых звездах

Домовитым страшным Калитой.

Август – сентябрь 1934

Вьюга (1918) («За звонаря и метельщика…»)

За звонаря и метельщика

Нынче буря.

Лезет в звонарню

И за метлой в вокзал

Вносится,

Синяя, в белой медвежьей шкуре,

Крутится язычками,

Шипит у шпал.

Снова замерзшим Яиком

И Пугачевым

Душат сугробы.

Там начисто, здесь бугры.

Сабли рубили;

Косило дождем свинцовым;

Крышу снарядом снесло;

Замело костры.

Конские гривы.

Сугробы.

Без стекол.

Патроны.

Мусор.

Этот вокзал.

Этот перрон.

Без людей.

Занос.

В дальней усадьбе

Уралец ли белоусый,

С пикою, гонит

Помещиков

На мороз?

Впрочем, ни семафора!

И вовсе не скрип кибиток:

Медленное колесо,

Бибиков по пятам,

Вьюга проходит трубы,

Вьюга свистит в забытых

Зданиях снежной станции,

Лезет к колоколам.