Знак земли. Собрание стихотворений

А невеста в кике, в распашной

Телогрее, сдвинув над глазами

Локти, разливается рекой,

Лежа на полу под образами.

«Замуж за уродца не хочу!

Только погляжу, как всю ломает!»

А уродец, выронив свечу,

Ничего, как есть, не понимает.

Девка хороша, как напоказ,

В лентах розовых и золоченых.

Но лишь только барынин приказ

Исполняет жалкий калмычонок.

Он не видит трефовой косы,

Бисерного обруча на шее,

Как не спит, как в горькие часы,

Убиваясь, девка хорошеет;

Как живет, смирившись, с калмыком…

Так восходит, цепкий и двукровный,

Из-за пермских сосен, прямиком,

Дуб моей жестокой родословной.

2. Дед

Смуглолиц, плечист и горбонос,

В плисовой подбористой поддевке

И в сорокаградусный мороз

В сапожках на звончатых подковках,

Сдерживая жарких рысаков,

Страшных и раскормленных, что кадки,

Он сдирал с обмерзших кулаков

Кожу из-под замшевой перчатки.

И едва, как колокол, бочком,

Тучная купчиха выплывала,

Мир летел из-под копыт волчком:

Слева – вороной, а справа – чалый.

Тракт визжал, и кланялись дома.

Мокрый снег хлестал, как банный веник.

И купчиха млела: «Ну, Кузьма!

Хватит! Поезжай обыкновенно!

Ублажил. Спасибо, золотой!»

И косилась затомленным глазом

На вихор и на кушак цветной,

Словно радугой он был подвязан,

Строгий воспитатель жеребцов

В городах губернских и уездных,

Из молодцеватых кучеров

Дед мой вскоре сделался наездник.

И отцов калмыцкий огонек

Жег, должно быть, волжскими степями,

Если он, усаживаясь вскок

И всплеснув, как струнами, вожжами,

С бородой, отвеянной к плечам,

С улыбающимися клыками

По тугим оранжевым кругам

Гнался за литыми рысаками.

Богатейки выдыхали: «Ах!»

В капорах, лисицах, пелеринах,

Загодя гадая о бровях

Сросшихся и взглядах ястребиных.

И не раз в купеческом тепле,

У продолговатых, жесткокрылых

Фикусов, с гитарой на столе,

Посреди графинов, рюмок, вилок,

Обнимаясь с влюбчивой вдовой,

Он размашистые брови хмурил

Перед крутобокой, городской

Юбкою на щегольском турнюре…

И когда ревнивица, курком

Щелкнув в истерической горячке,

Глянула: на простынях ничком

Он лежал, забыв бега и скачки.

И, как будто вольный человек,

А купцов холуй на самом деле,

Свой завившийся короткий век

Кончил на купчихиной постели.

3.