Посох в цвету. Собрание стихотворений

XII

Ты, женщина любви, бегущая вольней,

Чем дикий мчится конь в безудерже степей

И, буйный, прядает, кидая вширь ногами;

Немая женщина с желанными губами,

Раскрытыми для нег, как розовый бокал,

Что в забытьи моем я вновь и вновь искал!

Я знаю, – ты спешишь… Твои мерцают взоры.

Окно зовет тебя; открыты дерзко шторы

На площадь шумную, где каждый друг и брат, —

И пальцы по стеклу насмешливо стучат…

О, конь! Каким тавром плечо твое отметить

Иль бархатистый круп, чтоб, – где тебя ни встретить, —

Моя рука одна властительно легла

На холку длинную бездумного чела,

И ты пошел за мной, забыв и степь и волю,

И буйных косяков приманчивую долю?

Какой бы тайный знак мне в сердце начертать

Твоем, о женщина, чтоб, обратившись вспять,

Ты вновь пришла, любя, и, сжав чело перстами,

Сжигала кровь мою безумными словами?

XIII

Уездная

Я люблю печаль уездных городов,

Тишину ночей беззвездных, гул подков;

Площадей ленивых травы – подорожник и лопух —

И причудливые нравы пригородных молодух.

Что мне в том, что машет осень рукавом,

Льется дождь, другим несносен – что мне в том?

Переклик неугомонный ржавых труб

Сердцу, ищущему звоны, – только люб!

Сердцу, любящему струны, – лучший друг

Ночь, несущая буруны, матерь вьюг.

На стене моей беленой два скрещенные ружья

И портрет необметенный – будто милая моя;

Затянуло паутиной взор усталый, неживой,

И над грудью лебединой окружило как фатой.

Ударяет тихо в ставни чья рука, —

Или ты, друг стародавний, ты, Тоска?

Нежно бусы прозвенели на губах.

Этот пламень в гибком теле, детский страх!

Ах, в пурпурных этих волнах мне ли к берегу доплыть?

Ты притихнешь и подсолнух станешь робко теребить.

На груди, не позабыла, принесла стыдливый дар

И, потупясь, говорила: муж хмелен и стар…

Как любил я эти нравы молодух!

Площадей ленивых травы и лопух;

Тишину ночей беззвездных, заглушенный гул подков, —

Грусть забытых и безвестных, слишком русских городов.

XIV

Ты в дубленом полушубке

Хороша, как зимний день!

Целовал бы эти губки,

Да подняться что-то лень.

Сапоги твои расшиты,

На подковке каблучок;

Брови хмуры и сердиты,

И нахохлился платок.

А глаза – что у голубки:

Не видал таких во сне…

Целовал бы эти губки,

Только жутко что-то мне.