Малые поэмы

Зови друзей несчетно в гости; лишь —

О, разреши молить, коли глядишь

С улыбкой вновь! – на празднество любви

Лишь Аполлония ты не зови!»

Причину столь необъяснимой просьбы

Стал юноша выпытывать; пришлось бы

Искусно лгать – и госпожа ему

С поспешностью навеяла дрему.

Невесте в оны дни велел обычай

На склоне дня покров надеть девичий

И встречь цветам, огням и брачным гимнам

Катить на колеснице во взаимном

Согласии с любимым… Но бедна,

Безродна Ламия! Совсем одна

Осталась – Ликий звать ушел гостей, —

И поняла: вовек не сладить ей

С беспечной спесью и безмозглым чванством.

Задумалась – и занялась убранством

Жилища: ожидалось много люда.

Не ведаю, кем были, и откуда,

И как сошли помощники – но крылья

Незримые шумели; и усилья

Несчетные свершались в зале главном.

И трапезный чертог предстал во блеске славном.

И тихий стон таинственного хора —

Единственная, может быть, опора

Волшебным сводам – полнил дома недра.

И, свежеизваянные из кедра,

Платан и пальма с двух сторон листвой

У Ламии сплелись над головой.

Две пальмы – два платана: в два ряда

Тянулась, повторяясь, череда

Сия; и восхитительно сиял,

Оправлен в пламень ламп, великолепный зал.

О, сколь возникших угощений лаком

Был вид и запах! И безмолвным знаком

Дает уведать Ламия: она

Почти довольна и ублажена;

Незримым слугам остается лишь

Умножить роскошь всех углов и ниш.

Где мраморные прежде были плиты,

Явилась яшма; сделались увиты

Стволы резные враз лозой ползучей.

И дева, обойдя чертог на всякий случай,

Не огорчилась ни одним изъяном,

И дверь замкнула; в чистом, светлом, странном

Чертоге мирно, тихо… Но туда

Придет, увы, гостей разнузданных орда.

День возблистал, и огласился сплетней.

О Ликий! О глупец! Чем незаметней

Дары судьбы заветные – тем краше;

К чему толпе глядеть на счастье наше?

Гурьба стекалась; каждый гость весьма

Дивился, не прикладывал ума —

Отколь сей дом? Всяк ведал с детских лет:

На этой улице просветов нет,

И негде строить.

Высокий, царственный восставлен дом? —

Когда и как? Гадал бесплодно всяк о том.

А некто был задумчив и суров,

И медленно ступил под чудный кров.

Се Аполлоний. Вдруг смеется он —

Как будто к тайне, множество препон

Чинившей для рассудка, найден ключ,

Разгадка брезжит, мглу пронзает луч.

И юного, перешагнув порог,

Узрел питомца.