Малые поэмы

Страшась друзей, плащом закутав лик,

Спешил влюбленный; но вблизи возник,

Ступая чинно, лыс и ясноглаз,

Седобородый старец; Ликий враз

Осекся, пальцы девы сжал, и скрыть

Не в силах ужаса, удвоил прыть.

А Ламия дрожала… «Без причины

Зачем трепещешь, точно лист осины?

Зачем ладонь твоя покрылась потом?»

"Усталость, – молвит Ламия: – Но кто там

Явился нам? Припомнить не могу

Черты его… Ужель в глаза врагу

Ты глянул?» Отвечает Ликий: «Нет, —

Се Аполлоний мудрый, чей совет

Прилежно внемлю; но казалось, он

Вот-вот развеет мой волшебный сон».

Тут Ликию смятенному предстал

Колоннами обрамленный портал.

Серебряный фонарь – сродни звезде —

Мерцал, и отражался, как в воде,

В ступенях, крытых мрамором; покров

Настоль был чист, зеркален, светел, нов,

Что чудилось: нехоженую гладь

Лишь небожитель смел бы попирать

Стопой; дверные петли, как свирели,

Впуская деву с юношей, запели.

И дом почли влюбленные своим…

Он долго был известен лишь двоим,

Да слугам-персам, коих в тот же год

На рынках зрели; всё гадал народ:

Где обитают? Часто крались следом —

Но оставался дивный дом неведом.

Во имя правды скажет легкий стих

О роке, что впоследствии постиг

Любовников; но лучше бы теперь

За этими двумя замкнуть навеки дверь!

Часть II

Любовь в лачуге, меж убогих стен —

Прости, Любовь! – есть пепел, прах и тлен;

А во дворце любовь – постылый плен,

И бремя, коим любящий согбен.

Но любящие, избранных опричь,

Не в силах эту истину постичь.

Когда бы Ликий чуть подоле прожил —

Рассказ о нем наверняка бы множил

Понятливых; но время нужно, чтобы

Зов нежности сменить шипеньем лютой злобы.

Завидуя такой любви разгару,

Эрот ревниво зрел на эту пару;

Витал в ночи, стеная всё печальней,

Пред затворенною опочивальней,

И страсти сей внимал, столь бурной и недальней.

Но грянула беда. Они бок-о-бок

Лежат однажды вечером; не робок

Давно уж Ликий; плещет занавеска

Прозрачная – и вдруг взмывает резко

С порывом ветра, и глядят обое

На ласковое небо голубое

Меж мраморных колонн… Тепло и мило

Покоиться вдвоем на ложе было,

И не смыкать усталых век вполне —

Дабы друг друга зреть и в сладком полусне.

И вдруг с далеких долетел холмов

Сквозь щебетанье птичье звонкий зов

Рожка – и Ликий вздрогнул: ибо разом

Сей звук смутил ему дремавший разум.