Королева двора

Конечно, она произнесла это в сердцах, и то после нескольких часов бесполезных просьб, увещеваний, внушений и отповедей, во время которых Дина то краснела, то бледнела, то покрывалась холодным потом, то вдруг чувствовала непреодолимый жар, но оставалась непреклонной и только время от времени повторяла, как механическая игрушка, одно и то же:

– Я должна уехать.

– Ну, и уезжай, – таков был вердикт обессилевшего от упрямства ученицы учителя.

Она так и сделала, а теперь звонила, чтобы, наступив на горло собственной гордости, все же попросить о помощи.

– Возвращайся, и дело с концом, – тут же сказала педагог, ни намеком ее не упрекнув. – Конечно, вместо тебя уже ввелись другие, но мы что-нибудь придумаем. Таланту всегда найдется место.

«Вашими бы устами. В Новосибирске почему-то не нашлось». Этого Дина, конечно, не сказала, произнесла другое, уже и сказанное, и услышанное, и пережитое:

– Мне нужно устроиться здесь. – Дина приготовилась к новой атаке из уговоров, угроз и нравоучений, которых, однако, не последовало.

– Очень нужно?

– Очень.

– А не пожалеешь?

– Поживем – увидим.

– Ладно, твоя жизнь. Сделаю, что смогу, но многого не обещаю.

– Спасибо.

– Так и не скажешь, почему сорвалась?

– Нет.

На знаменитый Театр оперы и балета даже у заслуженного столичного хореографа управы не нашлось: Дину направили в один из многих не слишком больших музыкальных театров, где место ей определилось довольно быстро: четвертая во втором ряду.

«Четвертая во втором», – мысленно терзала она себя, чередуя батманы с арабесками и счастливо улыбаясь полупустому залу. «Четвертая во втором», – заливалась тихими слезами, пробуждаясь ото сна, в котором по-прежнему танцевала соло у волшебного озера Чайковского. «Четвертая во втором», – усмехалась она в ответ на никчемные уверения мужа в том, что она «самая-самая, распрекрасная, драгоценная, талантливая, непревзойденная, лучшая на свете балерина». «Четвертая во втором», – вздыхала, проходя по главной площади и останавливаясь у одного из самых известных в городе зданий.

Да, Театр оперы и балета был не только общепризнанным символом Новосибирска, но теперь и предметом Дининых грез и мечтаний. Казалось, что, попади она сюда, боль от потери Большого стала бы не столь значительной, не такой тянущей, изнуряющей, не дающей избавиться от сомнений в правильности сделанного выбора. Возможно, Дина не была так уж не права.