За Храмовой стеной. Книга Памяти (сборник)

Своей жесткой, бескомпромиссной критикой советского и постсоветского общества они обосновали, пожалуй, самую насущную проблему современности: ради спасения жизни на Земле человечеству необходимо новое мировоззрение и совершенно новый тип общественного устройства, ибо все прежние и современные формы власти безнадежно морально устарели и представляют угрозу для существования всех народов мира.

Они первыми проявили свое гражданское мужество и указали власти ее истинное место и ее роль в государственно-общественном устройстве: охранять общество от всего безумного, плохого и дурного, что вредит национальным интересам.

Они до конца жизни не уставали повторять одну и ту же истину: без труда праведного и созидательного, основанного на нравственном законе, никогда не возродить могущество России и не обеспечить процветание ее народа.

Здесь мне хочется подчеркнуть одно обстоятельство: Зиновьев, уйдя из жизни, оставил после себя множество учеников и последователей в области социологии и философии, создал свою научную школу; Солженицын же – никого, ни в области литературы и публицистики, ни в сфере истории философии и высшей социологии.

В последние годы жизни в Александре Исаевиче мало чего осталось от того прежнего крепкого «теленка», который некогда бодался с дубом. Сказывался многолетний результат нездоровых обстоятельств, противоестественного положения, в котором он находился, как писатель. Одновременно с этим в нем крепло убеждение в несокрушимости новой власти, возникшей на развалинах советской империи.

Когда у него в беседе со мной зашла речь о русской национальной идее, о единении русских, он впал в крайнее возбуждение и часто повторял как заклинание одно и то же: «Анатолий Геннадьевич, Вы помните слова из одной песни эпохи застоя? «У советской власти сила велика…». Так вот, у нынешней власти эта сила крепче во сто крат прежней. У нынешней российской власти установился тесный союз с Западом, общий бизнес и общий взгляд на судьбу России.

Наши чиновники убьют русскую идею сразу же в зародыше, они не допустят единения русских, им чужды национальные интересы россиян.

Это одно, а другое – я не вижу сегодня на политическом горизонте ни одного стоящего национального лидера и стойкого оппозиционера. Сразу же скажу: всякие попытки объединить русских в крепкое национальное ядро обречены на провал. Любое национальное общественное движение будет так или иначе ошельмовано, дискредитировано или грубо куплено властью.