За Храмовой стеной. Книга Памяти (сборник)

Отсюда вытекает второй догмат дьявола: для «элиты» нового общества все мы («простой народ») – быдло, в лучшем случае, «навоз истории», как некогда сказал о славянах ярый русофоб Карл Маркс.

И третий догмат: предай и продай ближнего своего. В нашем обществе, как и в советском, продажность и предательство – догмат бытия.

Сегодня само общество рождается как акт предательства к породившему его прошлому. Предательство есть характерное проявление обрыва всех тех связей между людьми, благодаря которым возникла человечность, не уставал утверждать А.

Предательство оборвало человечные связи любви даже в семье, они оказались чужеродными и ненужными в стране «новых русских». Между кризисом патриотизма и предательством правящих сил страны есть прямая зависимость, считал Зиновьев.

Оба мыслителя поощряли в молодых смелость мысли и оригинальную самостоятельность суждений, призывали молодежь знать, понимать, осмысливать и переосмысливать славное и трагическое прошлое своего народа, без чего невозможно развитие в человеке глубинного настоящего чувства Отчизнолюбия.

Солженицын и Зиновьев, в порядке назидания творческой молодежи не уставали утверждать, что радость познания мира обязательно должна быть сопряжена с душевными страданиями, «в которых мы моем больные сердца». Об этой двойственности познания хорошо сказал в одном из своих стихотворений современный весьма одаренный поэт Михаил Фридман:

Известно все заранее

О жизни.

Что боль познания, познания важней…

Зиновьев разделял суждения Д.С. Лихачева о проблеме личности и власти, и считал, что совестливые порядочные люди нетерпимы к власти не как к таковой, а нетерпимы к несправедливости исходящей от власти.

Зиновьев призывал своих учеников и последователей активно проявлять гражданское мужество, не отмалчиваться, всегда высказывать свое мнение даже в случаях тупиковых, когда все глухо, даже когда ваш голос – будет «гласом вопиющего в пустыне».

Александр Зиновьев не уставал повторять: путь делателя добра не имеет принципиального конца. Этот путь может оборваться по независящим от человека причинам, но это будет всего лишь конец жизни, но не конец пути…

Их воистину стоическая жизнь, их труды, дела и мысли еще раз подтвердили полное ничтожество и убогость духа значительной части их современников, особенно тех, чьим хлебом было и остается идеологическое угодничество.