Раб и Царь

На переменках он часто бегал к старшим классам и там пропадал до самого звонка. Одноклассникам не нравилась его дружба со старшеклассниками но, привыкнув, они перестали обращать на это внимание. Он был той тёмной лошадкой, которая, обладая огромным авторитетом, умудрялась всегда быть наглухо закрытой для окружающих. Вероятно, и для меня он был бы закрыт, если бы не сидел со мной за одной партой. Здесь у него шансов не оставалось. Сидя со мной рядом в течение целого дня, он, вольно или невольно, вынужден был общаться со мной и высказывать своё мнение.

– А почему ты всё время убегаешь куда-то? – как-то спросил я его. – Неужели тебе с нами неинтересно?

– А разве тебе самому интересно? Что ты нового можешь узнать у них? – Он пренебрежительно посмотрел в сторону класса.

– А ты? Что ты нового узнал у них?

– Ты знаешь, например, как дети появляются? – Я от удивления раскрыл рот. – А я знаю.

– Но им-то с тобой разве интересно? От тебя-то они нового ничего не узнают.

– Это неважно.

– Куда, куда? – не понял я.

– На стрёму. Смотреть, чтобы учитель не поймал их.

– И что, тебе это интересно – у туалета стоять?

– У туалета стоять неинтересно, но они там главные, и я обязан выполнять всё, что они скажут.

– Нет, с нашими играть лучше. Не надо у туалета стоять. И главных у нас нет. У нас все равны.

– Нет, – ответил он резко. – У нас тоже есть главный. Это я. И если кто-то забыл, то я могу напомнить.

От его слов у меня мурашки побежали по спине.

После уроков у нас был классный час. Мы должны были выбрать старосту класса. Учительница предложила нам выдвигать кандидатуры и села за свой стол, не мешая познавать первые уроки демократии. Моментально в классе поднялся крик. Каждый хотел предложить на эту должность своего приятеля или подругу. При этом, каждый старался отвести под любым предлогом кандидатуру товарища и приукрасить свою. Учительница сидела за столом и только улыбалась.

Мало-помалу шум стал стихать, и среди детских голосов всё чаще и чаще стало звучать имя Никиты Петрова. Учительница уже собралась вмешаться в ход собрания, как неожиданно встал Раб.

– А я считаю, что Никита не может быть старостой, – неожиданно заявил он.

Шум в классе сразу прекратился.