Рыцарь с земляничной тропы

Пережив еще один шаг великана, уже без лишних падений, они добрались до выступа-клыка. Это место было хорошей базой не только из-за того, что на нем можно было без особых проблем стоять на двух ногах, но и из-за уютной, крохотной впадины, где можно было спрятаться во время поступи гиганта.

Аквер залез вторым и сразу же оказался в объятьях матери, которая в одно мгновение заволокла его в расщелину.

– Чуть не упал, – устало улыбнулся мальчик, смотря на маму.

– Ты не мог упасть, – сказала она, не выпуская сына из своих тисков.

– Почему?

– Потому что был бы наказан немедленно.

– Ох уж этот Аквер! – помотал головой мальчик. – Жуткий шкодник с лучшей мамой на свете.

Он положил свою голову ей на грудь, и выдохнул последние остатки своего недавнего страха, а она прошептала ему на ухо, что любит его и никогда бы не позволила сорваться. Это были те самые объятья, из которых не хочется выходить, не хочется упускать ощущение, пришедшее с ними, но мир жесток и требователен, поэтому так или иначе возвращаться в него придется если не желаешь стать каменным изваянием.

– Пить хочешь? – спросила мама.

– Да.

– Вот, держи. А я пока займусь нашими делами.

Аквер вытащил пробку из фляги, но мама взяла открытый сосуд, отхлебнула чуть-чуть, а потом вернула сыну, который с легкой укоризной посмотрел на нее.

– Чего? – удивилась мама. – Вдруг отравлено.

– А! Ну, это меняет дело, – прыснул мальчик и тоже начал пить.

Мама начала собирать страховочную станцию.

Здесь уже имелись старые шлямбуры с прошлого восхождения, но они уже были ржавые и доверия не внушали, поэтому были заложены новые. Мама закреплялась на каждом новом шлямбуре и проверяла страховку на свой вес, сбрасываясь с выступа, параллельно закрепившись за другую точку скалы. Станция прошла проверку на крепость, и можно было карабкаться вновь.

Аквер остался на выступе вторым номером, а мама полезла прокладывать путь, ставя новые закладки. Сорок метров вверх, до змеиной тропы.

– Не мешкай, если буду слетать, – сказала мама. – Тоже закрепись на всякий случай. Выступ только выглядит безопасно, а произойти может все что угодно.

– Ясно.

Она полезла, выполняя монотонную работу. Закладка, крюк, закладка, крюк! Но монотонной, эта работа была только на первый взгляд. Из-за плавных, кошачьих движений скалолазки всё это превращалось в бенефис, на который, как и на огонь, можно было смотреть вечно. Поэзия изящных и выверенных действий.