Зов. Антология русского хоррора

Задерживаться еще на день в этой дыре ему не хотелось, а до цыган, если верить деревенской тавернщице – почему-то это слово показалось ему наиболее подходящим для рассказчицы из закусочной – тут было не более трех километров. Как от Третьяковки до Нескучного сада, каких-то полчаса энергичной ходьбы. Водитель, не имея возражений, подтянул дорогие джинсы, привезенные женой-челночницей из китайского Фуюаня, и поплелся через ледяной поток за важным пассажиром.

Через десять минут пути, когда дорога огибала лесистый холм, наверху, в кустах орешника, послышался шорох, и с металлическим звоном под ноги путникам упало нечто блестящее.

Пока нанаец инстинктивно выхватывал из кобуры травматический пистолет и шарил узкими глазами в поисках источника шума, Сухарев наклонился и поднял металлический предмет с земли.

– «За отвагу. СССР», – прочитал он медленно вслух надпись на потемневшем от времени кругляше, и тут рядом упало еще несколько медалей.

Следом из кустов появилось смуглое исцарапанное лицо, принадлежавшее ребенку неопределенного пола.

Большие черные глаза и широкие губы навели Сухарева на предположение, что это цыганенок. А уж когда ребенок заговорил, стало ясно, что это цыганская девочка.

– Эй, куда идете?! – звонко, с сильным восточным акцентом, выкрикнула девочка – на вид ей было лет двенадцать.

– На заимку, за рыбой, – ответил молодой человек, с любопытством разглядывая неожиданную обитательницу леса.

– Врете! Ваши пришли – всех побили, порезали, дома порушили, машины пожгли! Не стыдно вам? Вот медали, ордена! Мы в войне за вас сражались, а вы – неблагодарные!

– В войне? Это что ж, тебе девяносто лет? – усмехнулся Сухарев.

– Не мне, а дедушке Мише, – обиделась маленькая цыганка.

– Ну так покажи, где твой дедушка. Мы из Москвы, пришли разобраться, что тут происходит.

– Нет вам веры, русским.

– А кто тут русский? – удивился Сухарев и повернулся к луноликому водителю. – Вот ты – русский?

– Ага, – уверенно кивнул нанаец.

Представитель департамента контроля качества засмеялся, собрал валявшиеся на дороге медали и зашагал дальше по дороге, не обращая внимания на ругань и причитания юной цыганки. Водитель не отставал, но постоянно косился на бредущую сбоку по пригорку девочку, держа руку на кобуре.

– Следов много, – сказал он мрачно, поравнявшись с боссом.

– Ну так тавернщица так и говорила. В едином революционном порыве, или что-то вроде того.