Просто жизнь

Картины я провез через таможню, и без осложненья,

Московских взяточников телефонным

разговором пригвоздил,

Квартиру бедной выдали,

из трудного мы вышли положенья.

Все, что я описал, все это правда,

Не меньше пятерых свидетелей все могут подтвердить,

Я понял, не таксист он был, а ангел мой хранитель,

И только он такую нереальность мог осуществить.

«Всуе не вспоминай ты Бога» по библейскому закону.

Я следовал ему, не вспоминал,

А остальные чудеса – шестнадцать, что случились,

Нам грешным почему-то вдруг Господь послал.

Так горько все, о чем сейчас пишу я,

Тяжелый жребий выпал нам, один на миллион,

Вдруг ножка заболела у моей жены любимой,

Саркомой страшной обернулся он.

Неведомые силы, помогающие нам

Вдруг всею мощью на несчастье навалились,

Отделались мы, к счастью, лишь отрезанной ступней,

При помощи тех сил мы быстро спохватились.

Наличье этих страшных клеток в тканях

Врачи и профессура скоро не могли определить,

А дело в скорости, Бог подсказал – и оперировали быстро,

Иначе больше чем четыре месяца жене бы не прожить.

Здесь пять – пятнадцать остальных случившихся чудес

Не менее серьезными и значимыми были.

Небесной силой, помощью мы не были обделены,

И никогда мы, благодарные, об этом не забыли.

Вот и закончился рассказ, а может быть, не так!

А может быть продолжить мне свое повествованье,

О ранней юности добавить мне рассказ,

P.S. поможет мне в дальнейшем жизни описаньи.

Как рассказать о гибельной и холода, и голода поре,

Когда расстаться с жизнью, что два раза плюнуть.

Как может человек прожить в такой среде,

Которую нарочно не представить, не придумать.

P.S. 2. Эвакуация

Москва – сорок второй и отступленье.

Шли трудные, голодные года и холода.

Одних на фронт, другие пригодятся в зеки,

А женщин и детей – в эвакуацию тогда.

Моей семье тогда досталась доля,

Чиновник в карту пальцем ткнул – чудак,

Раз ткнул – приказ: нам надо ехать,

Башкирия, село Михайловка, Стерлитамак.

А мой отец и мамин брат замучены в подклетье,

Нужда и бедность – перспективы никакой.

Война проклятая за все в ответе,

Теперь и крыши нет над головой.

Москва, перрон обледенелый и холодный,

Товарняки стоят не просто так,

И рваная толпа людей голодных

Испуганно врывается толпою в товарняк.

А бедная, несчастная, испуганная мама,

Держа меня усильем на руках.