Просто жизнь

Забыл сказать, на данный на момент,

Ни паспортов, ни документов не было в помине,

Имели тоненькую белую бумажку на руках,

Которую на память я храню поныне.

И в этой бумаженции, величиною с носовой платок,

Моих защита прав американских «биль»:

Права на пенсию, плюс медицинская страховка,

Работу, социальную защиту и автомобиль.

Родился в бедности, в том сталинском остроге,

И прожил, как и все, я сорок два в СССР.

А здесь отец духовный одолжил мне тыщу,

И через месяц я имел, о чем мечтать не смел.

Скажу я откровенно, на права я сдал не сразу,

С инструктором проехался всего лишь раз,

А что случилось, до сих пор не понимаю,

И что за приключенье, расскажу сейчас.

Наш «Кадиллак» был полным автоматом,

Как у троллейбуса, от тормоза педаль и газ,

Ну, я и газанул и повернул, а что он выпал из машины,

Мне кажется, он помнит и сейчас.

Бежал он долго вслед за кадиллаком,

Какой-то палкой без конца вослед ему махал,

Я почему-то думаю – кричал вслед комплименты,

По крайней мере, русского я мата не слыхал.

А вскоре перед нашим домиком-сараем,

В котором жили мы, стояли сразу три —

Красавец – «Кадиллак», красавец-«Ягуар» для сына,

И новенькая «Мазда» для моей жены.

Мой сын в десятый класс «Хай Скул»

Пошел учиться, и как-то сразу в школе преуспел,

И приглашенье в Принстон получил продолжить обученье,

Мы удивлялись, как «пострел на все поспел».

Прошло три года – неожиданно беда пришла.

Наш сын с плохой компанией мог подружиться,

Немножечко вначале алкоголь, потом трава,

Мы поняли, что можем скоро с сыном распроститься.

Собрались радикально все вопросы разрешить.

У немцев не без основанья паспорта оформить,

Билеты на Германию купить – все позабыть,

Все нажитое за три года бросить.

Признаюсь, растерялся я, душа упала.

А перегрузка в пятьдесят превысила все «джи» «G»,

Опять мне в сорок пять все начинать сначала,

Не многовато это для одной души?

В Америке все, что купил, уж не продать,

Но ты ведь не богач, все бросить можно,

Я снова тягловая лошадь в сорок пять,

Ни бросить, ни продать меня уж невозможно.

А Бог велик – звонок нас разбудил,

Звонок был из Германии, из города Ганновер,

И Херман Хайнеманн, которого на Искии лечил,

Вдруг захотел лечение продлить – вот это номер.