Борель. Золото (сборник)

– Много, поди, везешь? – указал Яхонтов на бутылку.

Сунцов хитро скривил лицо:

– Сколько везу – все мое…

– Смотри, влетишь!

– Ну и что же, вам-то, полагаю, легче не будет!

– Только рабочих не спаивать, смотрите, – усмехнулся Василий.

Гости уселись за стол, а хозяйка прикрыла двери.

– Штобы оттуда не глазели, – заметила она как бы про себя.

Евграф Иванович усердно подливал крепкий самогон.

– Давайте, давайте, – уговаривал он Яхонтова, – у нас здесь хорошо работает лестрест.

Яхонтов отодвинул чашку и решительно отказался.

А Василий вместо рюмки налил себе стакан.

– Вот это будет мой глоток, – сказал он, опрокинув самогон в рот.

После первой же бутылки Сунцов опьянел. Но на столе появилась вторая, и он, не морщась, пил чашку за чашкой, не замечая, что Василий все время выливает под стол свой стакан.

– Бусать так бусать, – нарочито кричал раскрасневшийся Василий и стучал кулаком по столу. На столе дребезжала и прыгала посуда. Он сбросил с себя шарф и купленную в городе кожаную тужурку.

Хозяйка подносила рыжиков, огурцов и жареного мяса.

– За наши успехи на руднике! – снова кричал Василий, громко чокаясь с Сунцовым.

– И за наши, – пьяно усмехнулся тот.

В комнату собрались все члены семьи, и старший сын хозяйки Костя, невысокий плечистый парень с большим рыжим чубом, достал из ящика двухрядную гармонь и лихо хватил «Яблочко». Младший, Маркелко, костлявый и веснушчатый подросток, похожий на молодого ястребенка, стукнул о пол ногою и пошел в пляс, размахивая длиннопалыми красными руками.

Мерно, в такт гармошке, заговорили кривые половицы. Бродни без каблуков беззвучно выбивали шепотливую дробь. Сунцов поднес плясуну и гармонисту по полной чашке.

– Восподи баслови! – говорил Маркелко. – Седни первая отломилась…

Подвыпившая хозяйка, закуривая папиросу, подсела к Василию.

– Ну, как живешь, Хватиха? Не узнала меня?

Она рассмеялась, показывая два ряда желтых, закопченных зубов.

– Хорошо живем, да не в славе, товарищ! Вон сыновья выросли – малый-то не успел выпериться, а уж женился.

– Hy-ко, невестка, – обратилась она к стоявшей у порога босой девочке с лицом лилипутки, – тряхни, звесели гостей!

Девочка потупилась и чуть слышным, глухим голосом ответила:

– Я эту не умею…

– Э, чтоб вас хвороба забрала! Выдумали какую-то черну немочь, – сердилась хозяйка.

Костя заиграл вальс «На сопках Маньчжурии».