Речь через завесу. Стихи

И, когда вдруг надоест потеха,

если тут ты не успеешь спиться,

умереть возможно, ради смеха

в плоть вписавшись воина-финикийца.

А потом ты станешь полководцем.

А потом ты станешь Римским Папой.

А потом родишься вдруг японцем.

А закончишь – мишкой косолапым.

И пойдешь ловить форель в предгорье.

И забудешь, что судьба незрима.

И когда в пространство канет горе,

возвратишься в пригороды Рима.

III

Мне вчера открылось это знание.

И сегодня жду посадки в зале.

Этот рейс уходит в мироздание,

так сказали на автовокзале.

IV

В пункте А справляют панихиду.

В пункте Б давно все веселятся.

Мой автобус, движущий планиду,

у Творца проходит между пальцев.

Пес в моей квартире вислоухий.

Это в будущем. А нынче легкой птицей

лист в саду свалился к небу брюхом,

за предел шагнув самоубийцей.

Не четкостью слога, не жирностью точки…

Не четкостью слога, не жирностью точки,

Не в стройных теплицах взрастают стихи.

До боли, до крови, разодранной в клочья,

Пронзают и штопают душу они.

До боли, до крови, врастающий в землю,

И тянущий руки поднять в небеса,

Всю правду и ложь каждодневно приемлет

Учившийся верить всю жизнь в чудеса.

И пишущий болью своей на бумаге,

И сам удивляясь картине своей.

Так мерно ступает по лунной дороге,

Пытаясь достигнуть покоя на ней.

В Риме давным – давно, пожалуй, что в прошлой жизни …

в Риме давным-давно, пожалуй, что в прошлой жизни,

бывала она в кино, тоскуя чуть-чуть по отчизне,

истоптанный Колизей, остаток чужих историй,

здесь вовсе не Коктебель, иные совсем устои,

здесь форум уводит взгляд к далеким истокам сути,

здесь «тысячи лет назад» застыли в какой-то ртути,

здесь было и есть вино, олива растет у дома,

и что-то в районе шести быть нужно у Ипподрома,

и после, когда заря окрасит тугие арки,

пересчитать нельзя в шкатулке своей подарки,

на ниточку нанизав живые доселе бусы,

и ложечку облизав от пенки, кофейный вкус и

ручная охапка роз, в копне утопают пальцы,

остаток житейских грез,

ложатся года, как сланцы,

и слово за словом стансы.

Играют джаз, подвал здания…

Играют джаз, подвал здания.

Я нем – слушаю.

Немота моя от незнания,

Я просто звуком дышу.

Гармоники неведомые,

Звуков капельный храм.