Истории, рассказанные негромко…

Да ну чего говорить…

– Ну… знаешь… зря мы с тобой…

– Да не кричи, не кричи, – бугая успокаивает. – Не говори никому.

– Да ты и… да мы и как лучше. Она и… страх какой. У меня дети.

– Дети. Я и сам боялся. Все мы правильно сделали, все хорошо.

– Да меня же трясет практически! – громко снова.

– Ну чего, чего, у нас вот такие… нету в этом романтики.

– Какой еще романтики? Ты что, не понял, что мы щас сделали? Мы собаку убили!

Господин Шаурма чуть на стуле не подпрыгнул.

– Ну да, романтики, как это в интернете – догхантеры.

– Да нас посадят теперь, лопух в бинтах слышал, – в лицо господину Шаурме здоровый говорит.

– Н-не мое дело! – не на шутку струхнул господин Шаурма, а уйти по-прежнему боится.

– Ну что бы ты, дождался, пока она ребенка твоего цапнула? Илюшу? Или Стасика? Или – не дай бог – Анюточку? Наплодил сам детей… да всему двору страшно!

– А ты только стоял…

– Я руководил.

– Я думал, мы вместе…

– Я тебя прикрывал.

– Вы насчет меня не беспокойтесь, – наконец, господин Шаурма вклинивается. – Я вас поддерживаю.

– Он нас поддерживает, – сутулый с той же интонацией.

– Да только страшно мне. За это сажают вообще?

– За все сажают. Давай, доедай, нам пора возвращаться.

– И как ты спать сегодня ляжешь?

– Я, с вашего позволения, пойду, – набрался храбрости и поднялся господин Шаурма: всего семь минут до встречи с господином Самсой остается.

– Иди, – пожимает плечами сутулый.

И вот господин Шаурма покидает кафешку, коря себя за то, что разрешение спрашивал, а официантка слышала – но весьма скоро себя успокаивает, вспомнив похожую историю: тоже он подслушал, правда, в общественном транспорте, разговор двух тусовщиков студенческого возраста об особых таблетках аптечных, рецептурных, которые делают нечувствительным к наркотикам, хоть граммами нюхай потом – не возьмет.

«Это разновидности испанского стыда», – обобщил господин Шаурма, произведя в уме индуктивную операцию.

Итак, сидят на скамеечке господин Шаурма и господин Самса в парке, у господина Самсы в руках веточка, он чертит фигурки (квадратики, кругляшки) по гранитной крошке и вещает, что, находясь «в потоке», ты одновременно находишься и «в приятии».

– Мне что же, дырку в голове приять?

– Ну ты прими, ведь ты же в ресурсе, в моменте, тебе это дано – будь с этим, наполнись…

– Да мне как дождик когда даже каплет, аж в голове мутится, боль страшная.