Истории, рассказанные негромко…

Казалось, что эта гурьевская разом разрушила привычную жизнь, принеся в его жизнь соблазн.

Не мог уже Клюев остановиться, в какой-то гастрономический угар его увлекло – с маслинами, консервами «мясо бобра» и иными несуразностями долгого хранения, заказываемыми почтой.

Наконец, мама господина Шаурмы подала ему идею, достойную Евы: закодироваться от этой напасти, как от пьянки кодируются мужики. Клюев с мыслями вроде «Рататуя из меня не вышло» согласился и закодировался.

Вскоре он умер от кишечной непроходимости.

Господин Шаурма приехал на похороны и скорбел.

Время между завтраком и обедом прошло вполне заурядно, так что эти часы мы, с вашего, конечно, разрешения, перескочим.

А вот отобедать господин Шаурма решил в знакомой ему кафешечке подвального типа, что была как раз по пути к …скому парку, где он должен был встретиться в обед господина Самсы, который был как раз на час позже обычного времени обеда господина Шаурмы.

В кафешечке господина Шаурму сразу не на шутку напугали два молодца за соседним столиком, один – рослый, плечистый – б у г а й, второй – сутулый, как бы для контраста.

Господину Шаурме было бы стыдно уйти, показав всем, и уж особенно персоналу, что он испугался бугая и убежал, поэтому он решил остаться, заказал бизнес-обед и кушал его, с тревогой ловя реплики, доносящиеся от соседей:

– И что бы ни случилось… а в голову не бери, – это говорил сутулый.

– Нехорошо, – отвечал бугай, поеживаясь и поводя бычьими плечами. Эти бы плечи на десять человек разделить и раздать – и будут как в мундирах – что у меня там такое, как у Петросяна.

 – Зажигалку обронил.

– Нет, возвращаться не будем, – невозмутимо сутулый ему.

– Нет, нехорошо, – снова здоровяк бубнит. На такую-то комплекцию голос поувереннее бы полагался, так нет же, мычание, бубнеж, робость.

– Молчи, – заклинает сколиозный.

– Плохо это, – здоровяк то да потому.

Бугай пепельницу то в ладонь возьмет, то выпустит. Супчик заказал и чай какой-то, и хлеба, хлеба принесите побольше. А на улице – батюшки – бывает ли такое – не десятое ноября же – полиция, прямо парами такие – и раз, и два, шестнадцать полицейских, теперь они в бейсболках, что совсем как будто неуместно.

Господину Шаурме страшно, здоровяк на полицию не смотрит, а сутулый ему:

– А нет собаки.

– Не друг ты мне больше, – бугай пепельницей, как в этом, на льду-то который, керлинге, по столу прямо в сторону горбатого покатил. – Чужими руками жар загребаешь.

– Так я же с тобой был.