Английская романтическая поэзия

Кристабель сказала: «Сомненья нет,

Я согрешила, я была неправа»,

И голос ее дрожал едва,

Хоть ласков был ее привет,

Но душа ее все же была смущена

Впечатленьем слишком живого сна.

Кристабель поспешно с постели встает,

Надевает платье и молитву творит.

Кто на кресте томился, Тот

Ее неведомый грех простит.

И леди Джеральдину ведет потом

Познакомить со старым своим отцом.

Кристабель с Джеральдиной идут вдвоем,

Проходят залой, сквозь ряд колонн

И, ступая между слугой и пажом,

Входят в покой, где сидит барон.

Встал барон, прижав Кристабель,

Ненаглядную дочь, к груди своей

И, заметив леди, невиданную досель,

Глядит на нее, дивится ей.

И приличный столь знатной даме поклон

Посылает леди Джеральдине он.

Но когда он услышал леди рассказ,

Имя отца ее узнал,

Почему сэр Леолайн тотчас

Так бледен стал и повторял:

«Лорд Роланд де Во из Трайермен?»

Увы! Они в юности были друзья,

Но людской язык ядовит, как змея;

Лишь в небе верность суждена;

И юность напрасна, и жизнь мрачна;

И нами любимый бывает презрен;

И много на свете темных тайн.

Мне ясно, что произошло

Меж вами, лорд Роланд и сэр Леолайн:

Словами презренья обменялись зло,

И оскорбленья выжгли в их душах любовь,

И они разошлись, чтобы не встретиться вновь.

Никогда не сойдутся они опять,

Чтобы снять с сердец тяжелый гнет,

Как утесы, будут они стоять

Далеко друг от друга, всю жизнь напролет.

Бурное море разделяет их,

Но ни зной, ни молнии, ни вечные льды

Не могут стереть в сердцах людских

Любви и дружбы былой следы.

Джеральдине в лицо поглядел барон

И долго всматривался он,

Сквозь сиянье нежной ее красоты

Молодого лорда узнавая черты.

О, тогда свои позабыл он лета.

В благородном сердце вскипела месть.

Он поклялся кровью из ран Христа,

Он пошлет повсюду об этом весть,

Он велит герольдам своим трубить,

Что те, кто ее посмел оскорбить,

Покрыты на век пятном стыда!

А дерзнут они отрицать, – тогда

Герольд назначит неделю им,

Чтобы дать ответ моему мечу,

Пусть будет турнир судом моим.

Их змеиные души я выбить хочу

Из тел человечьих мечом моим!»

Так он сказал, с огнем в глазах —

Ибо леди обидели тяжко, а в ней

Он видит дружбу давних дней!

И вот лицо его в слезах

И он Джеральдину в объятья взял,

И встретила это объятье она,

И радостный взор ее сиял.

А дочь глядит, поражена

Виденьем тягостного сна.