Хангаслахденваара

Они не осознавали того, что сделали, но они это сделали. Это они ненавязчиво обозначили на карте жизни маршрут, это они строго и взволнованно смотрят в глаза, ожидая решений и результатов, это они взвалили на его плечи всю ответственность за своё будущее.

Не хватает денег – найди вторую работу, добейся повышения.

Тесновата квартира? Продай эту, купи новую, побольше. Неужели на выплату разницы ты не сможешь заработать? Ведь ты можешь всё!

Воюй, Сашенька, ты сильный, ты сможешь…

И он воевал, он напрягался до тихого злого воя, до скрежета зубов, до яростного мата, застревающего в обессилевшей глотке.

Они очень верили в него, и он не мог обмануть их веру, но нельзя надрываться до бесконечности – ведь он не бог!

Заодно они лишили его всех личных радостей и увлечений. Как избавляют от лишних вещей перед отправкой на разведку: «Попрыгай! Эй, что у тебя там гремит? Увлечения дурацкие? Немедленно все выложить! Получишь после задания. Если вернёшься…»

Чем больше Саша думал обо всём этом, тем сильнее начинал ненавидеть тех, в ком совсем недавно не чаял души.

Он становился другим, и сам удивлялся этому. Правда, чем больше проходило времени, тем всё реже и реже он удивлялся – он начинал считать своё новое состояние вполне естественным.

И всё начало рушиться.

Только не думал он тогда, да и не хотел думать, что никто, кроме него, не был виноват в случившемся. На самом деле никто не отдавал приказа действовать именно так, а не иначе. Никто не прокладывал маршрутов на планшете – он сам чертил их в своей голове, сам ставил задачи и продумывал порядок их выполнения.

Он не мог признать свою вину. Он не мог быть виноватым.

Его обманули, его использовали – только такая правда устраивала Александра.

Потому что такая правда была похожа на его привычно знакомую правду о прошлой войне. И она, эта правда была удобна – он уже знал, как она ощущается, как она сидит на нём. Он словно снова надел старую, хорошо подогнанную куртку, которую когда-то носил, а потом почему-то бросил в кладовку и позабыл, завалив всяким хламом.

Привычно и удобно. Немного затёрто – придётся постирать-почистить, но на какое-то время сойдёт…

Например, на то время, пока строишь из себя обиженного и обманутого.

Пока он жалел себя, пока наслаждался собственными страданиями, растравляя раны и упиваясь болью, жена и дети покинули его. Просто собрали вещи и ушли. А потом пришло письмо – копия искового заявления к мировому судье с просьбой о разводе.