Русские истории

Но всё менее мне пути

до его сорока пяти…

А как маму мою несли,

не хватило ей там земли,

и лежит от него вдали,

и растут над ней бодыли…

На погосте трава густа,

есть в ограде ещё места —

для себя, а не для меня

припасла их моя родня.

И расти мне в земле иной

новой веткою корневой.

Над Печорой?

Двиной?

Невой?

II

Поубавилась ныне Россия —

коренные да некоренные…

Сколько ратников пьют стременные,

сколько путников на посошок —

так пласты шевелит временные

и волосья иной корешок.

Если он до нутра доберётся,

всё расколется да распадётся —

московиты да нижегородцы…

Как свою ни вынашивай спесь,

из-под всякой земли отзовётся

чудь, земигола, меря иль весь.

Да и сами, сойдясь именами,

мы доныне живём племенами.

И иными когда временами

мы от лучших времён далеки,

кто поможет хотя бы словами?

Корешки, свояки, земляки…

Но куда инородцу податься

и какому народцу поддаться,

за какие колодцы сражаться,

а какие оставить навек?

Где бедою понудишься – братцы! —

и откликнется хоть человек?

Кто, на торную глянув дорогу,

за обитые сталью ворота

перехожему вынесет воду

и не справится, чая вреда:

а какого ты племени-роду

и какого явился сюда?.

В экипаже, по сути, убогом,

упираясь горбом или рогом,

по чащобам, степям и отрогам

материк опоясавших гор

по ухабистым русским дорогам

я изрядно резины истёр.

И в земле золотой или медной,

замечательной и незаметной,

изработанной и заповедной,

в суете городской и в глуши

и закатной порой, и рассветной

не встречал неприветной души.

Спелых яблок на тракт выносили,

невысокую цену просили,

кто, откуда, куда – вопросили

не однажды, а всё не за страх —

любопытствующих не судили

никогда ни Христос, ни Аллах…

Не во многом расходятся правды

у неверных и басурман.

Воды Калки и воды Непрядвы

воедино смешал океан.

И единая нам основа

на грядущие времена —

коль не воинство Пугачева,

так Отечественная война.