Русские истории

Зимой ереванская правнучка вдруг заболела:

сюда привезли, показали анапским светилам,

а это светила земные, без денег не лечат…

Его самого прихватило на прошлой неделе —

в больницу ложиться не стал, а теперь полегчало

и праздник в семье – у свояченицы день рожденья,

а эта семья нас почти как своих привечает…

Шашлык в доме дяди Маиса – отдельная песня.

Запев – рано утром на рынке, где свежее мясо

сурово-придирчиво дядя Маис выбирает,

ворча, что пришли поздновато и выбора мало,

потом баклажан-маклажан, помидор-момидоры

и травы-приправы…

А после обеда вступают в мелодию угли

на чёрном, как Робсон и Эллингтон

или же Армстронг, мангале,

и дядя Маис – дирижёром за Герберта фон Караяна.

И апофеоз: поедание сочной свинины,

приправленной соусом из маклажан-момидоров,

запитой домашним вином из хозяйских запасов

под здравицы в честь дяди Миши,

как все его здесь величают,

и в честь тёти Оли, его черноглазой супруги…

До песни такой мы к полуночи и расстаёмся,

на сон предстоящий послушав рассказ дяди Миши,

как в шестидесятые, бегая от прокурора,

он года четыре на Западной жил Украине,

покуда в Анапе грозил ему срок шестилетний

за то, что теперь почитается за добродетель.

А впрочем, к раздумьям о нашей причудливой жизни

анапское пекло нимало не располагает…

IV

Анапское солнце палило и располагало

лишь к долгой сиесте, когда, утомлённые зноем,

гружённые спелой черешней с Казачьего рынка,

привычной дорогой мы к нашему дому вернулись,

и тихая Рита сказала, что дедушка умер…

Армянские женщины чёрные платья надели,

мужчины на лавочках хмуро курили и ждали решенья,

когда хоронить – как положено или позднее:

два брата в Тбилиси, покуда им выправят визу,

пока прилетят, да к тому же бумагу о смерти

напишут и выдадут завтра не раньше полудня…

Назавтра с утра широко распахнули ворота,

и вместе с последним, ненужным ему документом

вернулся домой на последний ночлег дядя Миша.

И мы с тётей Олей в ночи посидели у гроба —

на случай нашлась у жены даже чёрная блузка

(как всё-таки женщины нас приспособленней к жизни!),

а я по-простому, в футболке – прости, дядя Миша…

И нам тётя Оля сквозь слёзы поведала, как он

своими ногами до «скорой» и после, в больнице,

дошёл до каталки и лёг, и просил: «Помогите…»,

и капли холодного пота на лбу выступали….

А медики пили спокойно предутренний кофе.