Город нерождённых детей

– Каждое слово – ключ к этому городу, – всегда повторял он. – Так одиночеству не будет тут места.

– А разве одиночество не слово? – вдруг спросил Солфил, и вокруг поднялся глухой шум.

– Он произнёс его!

– Солфил, – мягко обратился Приман, перекрывая тихий шум. – Не думай о нём. Все слова существуют, чтобы отличиться от него. Они существуют для этого. В одиночестве же пусто.

– Пустота?

– Конечно.

– Но разве и это не слово? – упорствовал Солфил, стараясь понять, открыть глаза перед знаниями.

– Солфил, – повторил Приман с прежней мягкостью, – Пустота, замкнутость, холод, темнота, страх, боль – слова. Но это ключи к одиночеству, а не к городу.

Ах! Я помню! Я чувствовал. Мне тогда вдруг стало холодно, больно, темно и страшно. И я не мог выбраться, словно вокруг больше не было ничего. Через эти ключи я оказался в одиночестве. Но новый ключ привел меня к городу! Вот только… что это был за ключ? Что я принёс с собой? Своё имя? Кажется, я придумал его на месте, сложил из осколков чего-то почти забытого, что слабо отзывалось эхом в темноте.

Приман посмотрел на притихшего Солфила, а затем произнёс серьёзно:

– Никогда не сомневайтесь ни в чём. Особенно не сомневайтесь в этом месте. Кэлестис портум соткан из ваших желаний в форме слов. Усомнитесь в своих желаниях – слова рухнут. И останется только одно бесполезное слово: «сожаление».

– Да… из одного слова квартал не построишь, – отозвался Инвентор, хотя он всегда не спешил к новым словам, а предпочитал комбинировать старые.

В его обители бесконечный лес колонн вместо узорных капителей венчали плотно прилегающие друг к другу вращающиеся крупные шестерни. Фонарь остался без шеста – коробки со светлым огоньком висели в воздухе. Шесты же, расставленные повсюду, служили длинными осями, вокруг которых крутились небольшие колёса – они плавно то опускались вниз, то взлетали к облакам. Сам Инвентор часто садился на них, поднимался на самую высокую точку обители, где смотрел сверху вниз на созданный им большой двигающийся механизм из множества предметов.

Вокруг разных осей они вращались в бесконечном цикле. Все предметы очень точно подходили друг другу по форме. Если форма слова выглядела иначе, чем было нужно, Инвентор менял её под стать своей обители. Подобный крутящийся механизм можно увидеть, если заглянуть внутрь крупных часов, но то, что создала душа, было несравненно богаче.