Город нерождённых детей

– Приман… имус

– Приманимус, – повторил он. – Тебе, пожалуй, сейчас сложно.

– Очень много новых слов, но я хочу запомнить их все! Это, – я указал под ноги, – дорога, а это, – показал рукой на длинный шест, – свет с фонарём. Нет, стой… фонарь со светом.

– Молодец, – похвалил меня собеседник.

– Да. Молодец! Определенно молодец. Я понимаю. А ты… При… Приман!

Он вздохнул, и при этом у него чуть опустились плечи, и, кажется, приподнялись уголки губ….

– Ладно. Если хочешь, можешь называть меня «Приман».

– Как хорошо, – я тоже попробовал приподнять уголки, но у меня ничего получилось.

Уверен – я научусь!

– А как насчёт тебя? – вдруг спросил Приман.

– Меня? – воодушевление сменилось непониманием.

– Как ты хочешь, чтобы называли тебя? У тебя есть имя?

– Что такое «имя»?

– Это слово, которым называют тебя, которым ты себя называешь. Ты же не хочешь быть безымянной душой?

– У всех есть это… имя?

– Конечно.

– А почему не зваться всем одинаково? Душами? Так мы будем вместе, и нам не будет одиноко.

– Быть одним со всеми, не иметь вокруг себя ничего, что отличалось бы от тебя – всё равно, что быть одному.

– Я не знал, – звук моего голоса превратился в тихий шёпот.

– И я не сразу это осознал.

Я задумался. Если он это знает, значит, он уже пытался быть одним со всеми.

– А что ещё ты знаешь?

– Не всё сразу. У тебя вечность, чтобы познавать, если захочешь.

– Что такое «вечность»?

– Вечность означает «всегда».

– Всегда? То есть не изменяется?

– Я бы сказал «не кончается».

– Фух. А я уж подумал, что вечность – это одиночество.

– Чтобы это узнать, вечность должна кончиться.

– Но она не кончится, – уточнил я. – А это ты откуда знаешь?

– Она же до сих пор не кончилась.

– Ну и что?

– Зачем тебе об этом думать?

– А я хочу знать.

– А тебя сильно тянет познавать, – Приман склонил голову и оглядел меня.

Опять новое слово?

– Боль, – начал пояснять он, – это ощущение, которое ты хочешь прекратить. Как одиночество. Иногда мне думается, что это одинаковые вещи.

– Ну, если бы они были одинаковыми вещами, то не носили бы два разных имени… Или такое бывает? Знания… боль… одиночество… Не совсем понимаю. Не молодец.

– Ты столько рассуждаешь, а ведь даже имени себе не придумал.