Персидские лирики X–XV вв.

Во всяком случае отметить надо тот факт, что в то время, как суфии (и многие ориенталисты) считают Хафиза чистым мистиком, стихи Хафиза распеваются в народе как любовные песни. Очевидно, подобную же мерку придется приложить и к стихам Хайяма, и к Джеляледдиновым четверостишиям, и к газелям Саади. Подлинная эротика и подлинный вакхизм, мистическая эротика и мистический вакхизм – слились в персидской литературе в нераспутываемый клубок.

Европейскому читателю, не историку литературы, при чтении персидской лирики, пожалуй, удобнее всего будет руководиться правилом одного из критических издателей дивана Хафиза: „Встречая у Хафиза прекрасное и глубоко-прочувствованное, мы имеем полное право понимать его по законам прекрасного и истинного, какие бы аллегорические толкования ни давали ему комментаторы”.

Проф. А. Крымский

Абу-Сеид Ибн-Абиль-Хейр Хорасанский (967 – 1049)

Четверостишия

1.

Печаль, что душу мне терзает – вот она!

Любовь, что всех врачей смущает – вот она!

Та боль, что в слезы кровь мешает – вот она!

Та ночь, что вечно день скрывает – вот она!

2.

Просил лекарства я от скрытого недуга.

Врач молвил: „Для всего замолкни кроме друга”. —

„Что пища? ”– я спросил. – „Кровь сердца”, был ответ.

„Что бросить следует? ”—„И тот и этот свет ”.

3.

Твой дух почуяла душа в струе зефира

И, кинув здесь меня, сама по дебрям мира

Пошла тебя искать; а тело в стороне.

Твой дух она себе усвоила вполне.

4.

О Господи, открой мне путь к подруге милой,

Дозволь, чтоб долетел к ней голос мой унылый,

Чтоб та, в разлуке с кем не знаю ясных дней,

Была со мною вновь, и я бы вновь был с ней.

5.

Не осуждай, мулла, мое к вину влеченье,

Мое пристрастие к любви и кутежу:

Я в трезвости веду с чужими лишь общенье,

А пьяный милую в объятиях держу.

6.

Бди ночью: в ночь для тайн любовники все в сборе

Вкруг дома, где – их друг, носясь, как рой теней.

Все двери в те часы бывают на запоре,

Лишь друга дверь одна открыта для гостей.

7.

В те дни, когда союз любви меж нас бесспорен,

Блаженство райское бывает мне смешно.

Когда бы без тебя и рай мне был отворен,

Мне было бы в раю и скучно и темно.

8.

Грехи мои числом – что капли дождевые,

И стыдно было мне за грешное житье.

Вдруг голос прозвучал: „Брось помыслы пустые!

Ты дело делаешь свое, а Мы – свое”.

9.