Смородинка (сборник)

Сделанного добра не считал, а зла старался не помнить. Ну, и, конечно, Бог мне помогал, берег от испытаний. Вот и прожил… человеком!

Эту затейливую, с вывертами речь Рустам был готов слушать часами. Куда-то испарились луковые волны, исходившие от старика, отодвинулись купание в море, инжир и Дурашка. Рустам глядел в голубые глаза деда и слушал:

– Тебе говорю! Я знаю – ты поймешь! Открой уши и слушай! Будь человеком! Чтобы с тобой ни случилось в жизни – будь человеком! Пока молодой – не давай душе испоганиться! Будет у тебя за душой что-то настоящее, не станешь ни ослом, ни собакой, ни обезьяной.

– Понял! – Рустам кивал головой, а дед хватал его за плечи цепкими пальцами.

– Не забывай! Помни! И книги свои тебе завещаю. Не забудь, твои они! Тебе пригодятся! А сейчас неси то, что твоя мать послала, проголодался я! И сам садись!

– Нет, дедушка, я пойду, я ел уже! Ну, правда, я ел!

– Точно? Ну, тогда, возьми вот это! – И старик осторожно насыпал в руку внуку горсточку изюма с орехами.

– Беги! И матери с отцом поклон передавай. Пусть не беспокоятся сильно!

– Ты чего такой надутый? – встретила Рустама мать. – Не понравился деду обед? Что случилось?

– Это он из-за моря переживает – хохотнул отец. Он недавно пришел с работы, пообедал и был в хорошем настроении. – Завтра с утра пойдешь купаться. Только далеко не заплывай!

– Да, нет, – досадливо отмахнулся Рустам. – При чем тут море?

– Э, у тебя температуры нет? – встревожилась мать и пощупала Рустаму лоб.

– Ничего у меня нет. Просто устал. Ай, отстань! – Последние слова относились к малышу, который норовил заглянуть брату в горло.

– Опять наверно, мальчишке голову дурил всякой ерундой, – ворчала мать на кухне. – Голова у самого глупыми книжками забита. Всю жизнь жил как хотел, ничего ему не надо было, и мальчишку тоже испортит, боюсь.

– Да, ладно тебе – отозвался отец. Маленький еще, пусть слушает, вырастет, сам разберется, что к чему.

– Ну, а что нажил? – возражала мать. Три вытертых ковра, в которые его завернут, когда будут хоронить, две чашки, пять ложек, драные одеяла и книжки эти дурацкие. Дети, и те далеко. Все хлопоты на нас падут, когда умрет.

– Ну, падут и падут – сонно отвечал отец. – Что мы не люди, что ли, он же нам не чужой!

– Так-то так, да вот… Ах, как я боюсь, чтобы Рустам в него не пошел.