Смородинка (сборник)

Понял, что случилось дальше?

– Оставшуюся половину взял себе человек – догадался мальчик.

– Верно. Сколько получилось?

– 60. Более или менее, – обрадовался Рустам.

– И, наконец, Бог сотворил обезьяну. Тоже дал ей 30 лет жизни и сказал, что эти тридцать лет, она будет кататься как сыр в масле. Трудиться ей не придется, все ей будет доставаться даром. Только страшна и уродлива она будет, вся покрыта морщинами, и люди, глядя на нее, будут смеяться. А она, за сладкий кусок будет придумывать новые ужимки, и веселить их еще больше.

Нравится? Обезьяна заплакала и сказала, что не хочет такого долгого унижения и тоже попросила только половину.

– У человека получилось 75 лет – подпрыгнул Рустам.

Точно. Вот и получается, что человек 30 лет живет как человек, он молод, здоров, красив и полон сил. И весь мир его! Потом он 15 лет работает как ишак, строит свою жизнь, и трудится для детей. Потом изо всех сил охраняет и стережет накопленное. Силы уже не те, характер портится, но что поделаешь! А потом он становится старым, и уже присматривают за ним.

И он зависит от других так же, как когда-то кто-то зависел от него. И потому на печатке человек такой большой, а обезьяна такая маленькая. Трудно быть большим, унижаясь!

– А почему обезьяна сидит на плече человека? – спросил Рустам.

– А это, чтобы он не забывал, что старость ожидает его, как бы весела не была его юность. И встретить ее надо достойно, чтобы она не оттянула плечо.

– А если он не доживет до старости? Не все же доживают.

 – Рустам вспомнил недавние похороны дальнего родственника, молодого парня, разбившегося на машине.

– Тогда это несчастье. Закрывать глаза старикам должны молодые, а не наоборот.

– А почему осел и собака такие грустные? – Рустам провел пальцем по опущенным ушам осла и собаки.

– А ты бы на их месте много бы веселился? Скажи спасибо, что такие стоят!

– Дедушка! – собрался с мыслями Рустам – А если человек проживет больше, чем 75 лет? Вот тебе уже 81. Тогда ты кто?

Последнее слово Рустам вымолвил совсем тихо, почти шепотом, боясь, что дед рассердится.

Но старик неожиданно задребезжал смехом и приобнял мальчика.

– Не бойся! Твой дед не обезьяна! Я никогда не работал как ишак, для накопления, и потом не дрожал над накопленным, потому что его не было! Не было у меня никого, кому бы я кланялся, и ничего, чтобы я им маялся. Жил как человек, работал в удовольствие, а не из-под палки, имел насущное, и не просил лишнего.