Музыка на Титанике (сборник)

Но смешны мои тайны, просты мои тайны:

этот трепетный образ был пойман на рынке,

а вот этот – когда я, по небу летая,

обнаружил две розно порхавших пылинки.

Я из этой вот лужи пил воду святую,

из вот этой тюрьмы любовался рассветом,

а вот в этой траве я нашел запятую,

после ставшую точкой, но дело не в этом.

Я на этих гвоздях танцевал под сурдинку

и, от боли крича, объяснял, что ликую,

а сюда, до угла, провожал Эвридику —

может, даже и ту… я не помню какую.

А вот тут я простился с одною страною,

обменяв у таможника шило на мыло,

но и это неправда, как всё остальное,

потому что всё было не так – а как было.

Храбрый портняжка

Карандаш на скаку, рукава по локоть засучены —

хоть такой вот аспект… но забудем и этот аспект:

я и так накроил столько всякой, голубчики, всячины,

что, боюсь, мне и сшить-то всего не успеть.

Правда, можно ведь шить – есть идея такая навязчивая —

как прикажет душа (дескать, вот аж куда повело!),

на глазок, на авось: приторачивая, оторачивая

и опять приторачивая… хорошо, веселу!

А при чём тут на шляпе карман и на галстуке вытачки,

на душе два весёлых помпона, а в горле аршин —

без меня разбирайтесь, портные классической выучки,

я-то храбрый портняжка, и как уж пошил – так пошил.

Я-то храбрый портняжка, и где появляюсь с кошёлкою,

все голубчики прячут под лавки работу свою,

опасаясь, что я им, пожалуй, такого нащёлкаю

и такого ещё накрою им… на самом краю!

Так в безумьи кроят, так поют под бичом и под розгами,

так, в восторге от ножниц, кроит свою песнь идиот,

наполняючи мир прихотливейшей формы обрезками…

Будет время – сошью.

«Отдельность – вообще – не знает, что ей делать…»

Отдельность – вообще – не знает, что ей делать,

не знает, где ей жить, не знает, как ей быть,

и начинает прясть, запутавшись в куделях,

стихи на золотых полотнах голубых,

и хочет объяснить, что ей никто не нужен,

но, устрашась обид, не сможет объяснить —

и мелет чепуху, что организм простужен,

что не идёт строка, что оборвблась нить,

и, верная своей привычке многолетней,

пойдёт пройтись под дождь, в истрёпанном плаще,

и на прямой вопрос «нельзя ли поконкретней?»

не скажет ничего, а только вообще —

на всё – махнёт рукой, и поминай как звали:

ей это ни к чему – перечислять детали,

тем более – считать по осени цыплят.