Музыка на Титанике (сборник)

2

А потом, мой ангел, делай что захочешь:

хоть сними пометку, хоть добавь пометку,

посади на крышу или, вот, на ветку,

игнорируй или заверни в салфетку —

есть ведь разные весёлые команды:

«передать на небо», «вырвать из контекста»,

«привязать зелёный бантик из батиста»,

«сжечь на площади Протеста в три присеста»,

«выпить на ночь», «вылить на пол» – вот атас-то,

всё указано в меню, любая стерлядь!

Так что выбрать – это, в общем, уже мелочь,

можно выбрать, кстати, «ничего не делать»,

чтобы, стало быть, не мудрствовать особо,

как учил нас драгоценный Антон Палыч,

и на том ему огромное спасибо.

3

«Не запоминать меня»:

я исчез за поворотом

шарфом, зонтиком, беретом —

нет, фрегатом, нет, корветом,

было весело – чего там…

Не запоминать меня!

Мне никто тут не родня.

Волк, Медведь, Лиса и Заяц,

Вы, простите, обознались —

обозлились, обознались,

Ваш неправилен анализ,

не запоминать меня!

Целый белый свет браня,

я садовником родился,

ни на что не пригодился,

и в душе моей броня,

я давно уже далече,

я вернусь в другом обличьи,

и дорогами другими,

и нося другое имя —

не запоминать меня!

«Я вчера ходил с шарманкою в первый раз…»

Я вчера ходил с шарманкою в первый раз,

и играл любые песенки на заказ,

и собрал немножко денежек для житья… —

я не знаю, что здесь делает это «я».

Непонятно даже, чьё оно, видит Бог —

залетело, словно, стало быть, голубок,

голубок такой… в три тысячи децибел:

всё разнёс к чертям и гуляет, как тут и был!

Это «я» чужое обычно бушует там,

где предметы не расставлены по местам,

где меж ними странствует ветер и до поры

всё легко – хоть провалиться в тартарары.

Тут король к самому себе нанялся шутом,

тут бродяжка на всём обедает золотом

и такая любовь меж вороной и соловьём,

что из этой любви не выходит никто живьём.

Я умру за тебя – и не примет меня земля,

ты умрёшь за меня – и сотрутся твои черты.

Я не знаю, что здесь делает это «я».

Я не знаю, что здесь делает это «ты».

«Эту лёгкую строчку волною прибило…»

Эту лёгкую строчку волною прибило,

а вот этой, тяжёлой, – ударило в ставню…

ах, махну-ка рукой, расскажу всё как было

и ни тайны себе за душой не оставлю.